– Кому-нибудь из вас, придурков, когда-нибудь приходило в голову, что, возможно, просто возможно, она мне действительно нравится?

– Если бы она тебе нравилась, ты бы не назвал ее толстой на глазах у всей школы и не стал бы отрицать, что у вас что-то было, – отметил Оукли, чем вообще не помог ситуации.

Если уж Оукли начал говорить здравые вещи…

Лицо Джейса напряглось.

– Не делай этого, Коул.

В груди поднялось разочарование.

– Чего не делать? Не встречаться с тем, кто мне нравится?

– Не используй ее, чтобы вернуть Кейси.

– Я ее не использую.

Если человек дал тебе разрешение, значит, ты его не используешь.

Хотя не то чтобы Сойер дала его… пока что.

Глава девятнадцатая

Сойер

Мои пальцы нажимали на клавиши из слоновой кости, наполняя церковь мелодичными аккордами «One of us» Джоан Осборн.

Это была одна из моих самых любимых песен, несмотря на некоторые споры вокруг нее. Для меня это служило напоминанием относиться ко всем с добротой и заботой.

Убедившись, что рядом никого нет, я набрала в легкие воздуха и запела. Я закрыла глаза, позволяя музыке и глубокому тексту пройти сквозь меня, подобно току.

Когда я дошла до припева – того, который задавал философский вопрос Всевышнему – я нажала на педаль и запела так, словно никто не слышал, ведь так оно и было.

– Твоя бабушка любила эту песню.

Никто, кроме моего дедушки.

Я могла бы догадаться. Я любила его, но дедушка был наполовину священником, наполовину ниндзя.

Я подвинулась, освобождая ему место на скамейке, и он уселся рядом со мной.

– Ты звучишь как ангел. Тебе нужно спеть это на следующей воскресной службе.

Он уговаривал меня спеть всю песню в одиночку на протяжении десяти лет, но я каждый раз придумывала отговорки.

– Нет, миссис Фибл пару месяцев назад уже спрашивала дядю Эндрю, может ли хор спеть ее, но он сказал, что эта песня не подходит для церковной службы.

В то время как мой дедушка – который технически был уже на пенсии – оказался более снисходителен к некоторым вещам, мой дядя – глава церкви – строго придерживался правил и был категорически против того, что он называл «нью-эйдж[2]».

Иногда сложно было поверить, что это отец и сын, поскольку они были совсем не похожи друг на друга.

Дедушка не согласился.

– Чепуха, его мать постоянно слушала эту песню.

– Возможно, поэтому она ему и не нравится, – предположила я. – Наверное, ему тяжело вспоминать о ней.

Он кивнул.

– Да, его можно понять.

Моя бабушка была лучшей женщиной, которую я знала. Она была не только дерзкой, умной и чуткой, но еще и доброй, и любящей. Клеем, который держал нашу семью вместе.

Когда ее не стало из-за рака груди четыре года назад, она унесла огромную часть наших сердец с собой.

С тех пор наша семья уже не была такой, как раньше.