— Она тяжело вздохнула и заметила с болью в голосе: — У Ильи Семеновича враги еще из девяностых остались. До него самого дотянуться не смогут, зато захотят поквитаться через ребенка. Поэтому мы и просим оставить наш проект в тайне. Понимаешь?

Настя кивнула автоматически, точно зная, что не понимает, во что ввязалась.

Поздно вечером, наконец оставшись одна в комнате, она взвыла от безысходности и жалости к себе. Естественно, она страшилась перемен и смутно понимала, как дальше сложится ее жизнь.

«Притворяться всегда и везде, — тяжело вздохнула она. — Даже в этом доме. Каждую минуту!»

Но из-за преследований Курбатова другого выхода просто не существовало. Чувство гадливости, что чужой человек трогал ее вещи, что-то выискивал, смешивалось с болью за поруганный дом, куда вломился Олег или его подручный. А еще животный страх. Безотчетный и разрывающий на куски душу.

После обсуждений безупречного плана Аллигатор вызвал полицию. Приехал какой-то улыбчивый майор, долго выспрашивал у Насти подробности: где она оставляла ключи, кому давала. И получив на все отрицательный ответ, заинтересовался второй связкой. Она, как и бабушкины вещи, бывшие при ней во время нападения, оказалась у тетки. Но Ольга вместо того, чтобы сразу рассказать, когда ходила к матери и давала ли кому ключи, принялась увиливать, а потом перешла в наступление.

— Что-то здесь нечисто, — недовольно заметил Кайман, сидевший рядом с Настей на диванчике в гостиной и державший ее за руку.

С одной стороны, Настя еле сдерживалась, чтобы не послать его к чертям собачьим со всеми притворными нежностями. А с другой, она прекрасно понимала, что уже вызвалась претворить в жизнь безумную идею дяди Ильи. Теперь от нее требуется только одно: естественно и непринужденно исполнять свою роль. А еще Настя Тарасова точно знала, что с момента гибели бабушки Дины у нее не осталось ни одного близкого человека. И пусть Кайман играет в свои глупые игры, но пока он сжимает в своей руке ее ладонь, глупенькой Насте Тарасовой становится легче. Она, уткнувшись в подушку, даже отругала себя за то, что там, в гостиной, млела от прикосновений Егора. Он ничего особенного не делал, и если разобраться, то вовсе не смотрел в ее сторону. Спокойно разговаривал со следователем. Любопытствовал, удалось ли найти и допросить Олега Курбатова. А Настя слушала вполуха и наслаждалась теплым пленом своей ладошки. Да и ощущая рядом крепкий Каймановский бок и слегка прижимаясь к нему, Настя с трудом заставляла себя не уплыть вслед за фантазиями. Она и Егор на черных шелковых простынях, а где-то рядом плещется море. Голубое или даже бирюзовое. И легкая волна колышется прямо под окнами бунгало. А белые занавески развеваются, словно паруса.