Егор вышел на балкон, где согнувшись в три погибели в ротанговом кресле застыла Настя. Молча взял ее на руки и понес в постель.

— Я не хочу, — острый кулачок уперся ему в грудь. — Я тебе не резиновая кукла, чтобы трахаться, когда тебе вздумается, а потом отшвыривать в сторону за ненадобностью.

— Перестань, — прошептал он и чмокнул ее в висок. — Муторно на душе, Насюш. Давай просто полежим в обнимку. Хочу чувствовать твое тепло.

— Мне страшно за твоего отца, — прошептала она, когда, не разжимая объятий, Кайман уложил ее рядом с собой.

— Папа пришел в себя. Немного нарушена речь, плохо работает правая рука, но все это поправимо, — пробормотал он, гладя ее по голове.

— А в чем причина? Не на пустом же месте ему стало плохо?

— К нам в дом пришла с обыском наша доблестная полиция. Вот его и бомбануло. Ну ничего, поправится.

— И часто такое происходит? — изумилась она и даже не пожелала скрыть свое раздражение.

— В дом пришли впервые. Для этого нужен ордер прокурора, а в офис и на предприятия заходят от нечего делать. Не часто, но бывает…

— Тогда почему отцу стало плохо? Или есть еще что-то?

— Ты прям как следователь НКВД, — хмыкнул Кайман. — Только лампы в глаза не хватает. И вопросов типа «Где и когда вы родились?».

— Я это и так знаю, — поморщилась она. — Ты не уходи от ответа, пожалуйста! Немного искренности нашим отношениям не повредит. Если, конечно, у нас есть отношения…

— Что за чушь ты городишь! — фыркнул он. — Ты моя жена! Какие еще отношения?

— Ну понятно! — вскинулась она и попыталась встать.

— Лежи спокойно, — рыкнул он, удерживая ее, и добавил нехотя: — Меня обвиняют в убийстве бывшей.

— Как? Почему? Что с ней случилось?

— Подробностей не знаю, — зло бросил Кайман. — Мы расстались больше месяца назад. Пусть полиция разбирается, куда занесло эту дуру.

— И что теперь делать? — всполошилась Настя, и Егор заметил в ее глазах неподдельную тревогу.

— Да ничего! — поморщился он. — Полежим немного и к папе поедем. Его это известие подкосило, конечно. Но у меня железобетонное алиби на вчерашние день и вечер.

— Сотрудники завода могут подтвердить, что ты никуда до двух часов не отлучался. В ЗАГСе должны быть камеры наблюдения…Ну и здесь персонал…

— Правильно мыслишь, кукленок, — довольно хмыкнул Кайман и чмокнул жену в макушку. — Вот сейчас мои адвокаты уладят все вопросы, тогда поедем.

— А если сюда полиция приедет?"

"— Дадим показания. Предъявим твои трусы на люстре…

В город они вернулись ближе к вечеру и сразу направились в больницу. Аллигатор, бледный и слабый, лежал в палате для ВИПов. Рядом неотлучно находилась Бэлла.

— Какая-то напасть, Егорушка, — пробормотала она, обнимая сына и невестку.