У неё была большая потеря крови, и теперь она медленно восстанавливается.

– Это же хорошие новости, Бенеша! – воодушевляюсь я и позволяю себе улыбнуться.

– Количество крови восполняется медленно, а потеря была слишком большой, – зачем-то повторяет она сказанное, пристально глядя мне в глаза. – Мы не можем её разбудить, даже если я попытаюсь начать лечить её своей кровью. Она может проснуться только сама.

– И пусть. Когда она проснётся?

– Я не знаю.

Я с недоумением моргаю, глядя на женщину. Силюсь удержать натянутую улыбку на лице, но из-за моих стараний она превращается в гримасу.

Секунды тишины растягиваются, и с усталым выдохом целительница поясняет:

– Может быть, через час. Может, через неделю, две. Год или…

– Нет-нет-нет! – отрезаю я. – Я достаточно выслушал и первые два варианта меня устраивают.

– Ваше величество…

– Я сказал нет, Бенеша. Мне не нужно слышать продолжение.

– Даян…

У неё блестят глаза, а я удерживаю подобие улыбки, словно никак не могу расслабить мышцы лица.

– Спасибо за всё, Бенеша. Сейчас тебе самой лучше немного отдохнуть.

Женщина согласно кивает, понимая, что спорить со мной бесполезно.

Однако, вместо того чтобы уйти, она продолжает:

– И ещё кое-что. Это письмо пришло от Береза из Исара буквально через час после вашего отбытия. Я не вскрывала, но чувствую, что оно пришло к нам слишком поздно.

Я принимаю из рук целительницы небольшой свёрток с целой печатью. Берез по моему поручению уехал в Исар после дня рождения сестёр. Несмотря на присутствие в его страже солдата с Даром переноса, генерал предпочитает старый способ на коне, поэтому его долгое отсутствие меня не беспокоило, но печать поставлена криво, и бумага имеет неровный ободранный край, будто её оторвали в спешке.

Бенеша скрывается за поворотом, а я в бессилии сжимаю руками воздух, желая сломать что-нибудь или же своими руками придушить любого, кто попадётся мне на пути, но рядом нет ничего и никого подходящего. Случайно мну письмо, делаю глубокие вдох и выдох, стараясь взять себя в руки и разжать напряжённые пальцы. Ломаю печать на пергаменте, быстро пробегаю глазами немногочисленные строки, а затем уже осознанно сминаю бумагу в кулаке и иду проведать сестру.

– Что она сказала? – Рушан задаёт мне вопрос раньше, чем я успеваю закрыть за собой дверь.

Я оглядываю его, оценивая состояние. Кахари выглядит абсолютно здоровым, даже помылся. Наверное, тоже Бенеша заставила. Стоит у окна, спиной к балкону. Остальные так же выжидающе глядят на меня со всех сторон комнаты.

– Мы обещали не лгать и не скрывать правду друг от друга, поэтому я скажу, как есть.

Самия одобрительно кивает моему решению, но не уверен, что она будет так же рада этому, услышав правду.