Я закрываю глаза, вновь ощущая это счастье так же реально, как тепло его ладоней, слышу так же отчётливо, как мелодию скрипки на фоне его шёпота.

– Знаешь… а ведь танцевать с тобой было моей худшей пыткой на коронации Даяна.

Глаза сами распахиваются, и я несколько раз моргаю.

– Я ведь ни разу не наступила тебе на ногу, – обиженно, но неуверенно вырывается у меня.

– Проблема была не в твоих ногах, принцесса, а в тебе самой. Только чудо уберегло меня не поцеловать тебя при всех.

У меня начинает покалывать пальцы рук от удовольствия из-за его ответа. Губы предательски растягиваются в мечтательной и слишком глупой улыбке. Чтобы избавиться от смущения, я перевожу взгляд в сторону и натыкаюсь на Эола, разговаривающего с Айлой. Сестра в серебряном платье, с нежной диадемой, а он в красном, как и положено королю Каидана, парадном мундире, украшенном золотой вышивкой и эполетами на плечах. Оттенок красного настолько тёмный, что иногда можно спутать с чёрным. Эол склоняет голову в золотой короне перед нашей Луной. И я вижу отражение его света в её улыбке.

За всё время коронации я к нему ещё ни разу не подошла. После Астары я думала, что буду ненавидеть Эола до конца своих дней, но признание Айлы и то, как он сжимал меч перед отцом, готовый принести в жертву свою душу ради мира, заставили меня усомниться.

– Ты простишь его? – читает мои мысли Рушан.

Какое-то время я думаю, и нахожу ответ неожиданно быстро, будто на поверхности.

– Уже простила, но Эолу необязательно об этом знать, – я поворачиваю лицо к своему Назари, а он целует меня в лоб. – Теперь мы всегда будем вместе?

Такой детский вопрос, однако я озвучиваю его со всей серьёзностью. Рушан притягивает меня к себе и отвечает без тени сомнения."

"– Всегда. До конца твоих и моих дней. И даже после, когда моё тело сожгут, а пепел развеют по ветру, я найду тебя в тенях среди песков и останусь рядом, пока не потухнет последняя звезда.

И я верю. Верю каждому его слову.

Я разгадала загадку, отец. Три Света.

Первый – родственный, который ты простишь.

Эол, мой «брат» в одном поколении.

Второй – холодный, что будет жечь, как огонь.

Айла, отдавшая мне серебро контроля.

А полюбишь ты – третий. Полюбишь того, кто сам принесёт тебе свет.

Рушан, который принёс свет и разогнал мои страхи.

И как ты и сказал, отец, мне пришлось принять жертву, чтобы следом за плохим пришло что-то хорошее.

Эпилог

– Так я и знала! – невольно вырывается у меня, когда в библиотеке я всё-таки нахожу дневники Илоса.

Далеко не самая толстая книга была запрятана среди поэзии теялийцев. Этот стеллаж я обходила стороной, будто боясь заразиться их романтичностью и тончайшей эмоциональностью. Мне даже кажется, что мама посмеялась над нами, оставляя книгу в подобном месте.