Сам король немного съёжился, усох, но жив и всё равно выглядит внушительным мужчиной. Хотя его рассудок явно так же далеко, как и мой. Клетус пошатываясь осматривает присутствующих рассеянным взглядом.

– Это не мы… это ты, отец.

Лицо Эола бледное из-за недавно увиденной картины. Его волосы спутаны от пота и крови, липнут к лицу и шее, бок слабо кровоточит, а на лице расцветают синяки, оставленные мной. Отливающий золотом плащ теперь изодран и весь в грязи. Замечаю ожоги у него на руках, когда он поднимает тяжёлый меч, забирая из рук одного из своих мёртвых солдат.

Принц медленно идёт к отцу, который с неизменным презрением смотрит на своего младшего сына.

– Ты всё так же слаб! – выплёвывает король, а Эол останавливается напротив отца с опущенным оружием.

Никто из нас не вмешивается, давая принцу шанс решить свою судьбу и участь своего народа. Клетус больше не владеет Даром, но он по-прежнему король, а пока жив прошлый, новому короны не видать.

– Как мог потомок света принести такой мрак? – в отчаянии задаётся вопросом Эол, а Клетус лишь усмехается, будто эти слова не имеют никакого смысла.

Принц поднимает меч. Я невольно открываю рот, почему-то хочу сказать ему остановиться. Ловлю себя на нежелании, чтобы Эол пятнал собственную душу этим, может, и необходимым, но грязным убийством. Эол замахивается, однако не успевает нанести удар, потому что плечом его отталкивает в сторону Демьян. Всё это время его держали в стороне наши солдаты, чьим приказом было сохранить его в живых. Вероятно, Демьяну удалось сбежать, хотя это не имеет значения. Старший принц всё ещё скован жгутами, он отбирает меч у младшего брата и сам заносит клинок.

– Я был дерьмовым старшим братом, так же как и ты – хреновым отцом. Но я хоть попробую исправиться.

Демьян не даёт Клетусу ответить, не даёт себе времени передумать, а Эолу возможности возразить. Он вкладывает всю силу, вонзая меч в сердце старшему Квинтилию. Сталь проламывает нагрудник, проходит сквозь тело и окровавленным концом выходит сзади. Я отворачиваюсь, слушая, как через несколько мгновений тело грузно падает на землю, знаменуя конец этой бойни. Я не чувствую ничего, кроме подкатывающей к горлу тошноты и пустоты в сердце, когда знакомая преграда вырастает у меня в сознании. Она отрезает весь пережитый панический ужас, а вместе с тем лишает какой-то важной части меня самой.

Глава 22

Айла

– Что я наделала, Анис?

Мои руки трясутся, пока Назари пытается дать мне пузырёк с кровью Ойро. Друг замечает это и сам прикладывает горлышко к моим губам, а я покорно выпиваю. Медленно боль стихает, руки перестают гореть огнём, и все порезы постепенно затягиваются.