Говорил о том, что одно ваше прикосновение с лёгкостью усмирило свет, который не хотел от него уходить. Он говорил о вас ежедневно, гадал, может ли послать письмо. Ему нравились письма, – улыбка женщины завяла на последней фразе, заставляя меня поднапрячься.

– Я ничего не получала, – сказала я, когда Энис слишком надолго задумалась.

– Потому что он ничего не отправил. Спустя месяц он резко прекратил упоминать ваше имя. Я не знаю, что именно произошло, но уверена, что дело в короле. Вероятно, Эол набрался храбрости спросить позволения вам написать.

Энис замолчала, а мне не нужно было спрашивать, чтобы догадаться, что ему ответил Клетус.

– Я заблуждалась, решая, что с годами он забыл о вас, – пряча улыбку, исарийка наклонилась ниже над моей израненной ладонью.

– О чём ты?

– Он был сам не свой с тех пор, как узнал о плане короля выдать вас замуж за его первенца – Демьяна. Неделями Эол был встревоженным, плохо спал, постоянно бродил ночами по дворцу, был непривычно рассеян, иногда пропускал услышанное мимо ушей.

Я неуверенно кивнула, припомнив воспоминания Ойро. Эол помог ей при попытке изнасилования, наткнулся, блуждая по коридорам ночью.

– Думаю, для него радость от возможной встречи быстро сменилась пыткой. Ему предстояло наблюдать, как вы станете женой его брату. Как будет проведена Варайя, а мы все знали, чем она закончится, – с тяжёлым вздохом призналась Энис. – Тогда Эол предпринял попытку с вами встретиться. Единственный раз, в ночь перед свадьбой, но как я знаю, ваша встреча не состоялась.

Я вновь молча кивнула, вспомнив, что Рушан прогнал принца. Тогда я была рада этому, но теперь благодарна Назари вдвойне, потому что это уберегло Эола от полнейшего разочарования.

Он бы встретил Айлу, которая его не помнила и не знала. Ни самого Эола, ни встречу, ни старое обещание стать друзьями.

Сегодня Эол остаётся с нами, он заводит меня в спальню, где ждёт Энис. Принц устало опускается на стул напротив, наблюдая, как исарийка вначале поит меня сладким соком, приговаривая о моей бледности, затем осматривает новый порез. Я не скрываю, что мне больно. Вздрагиваю, когда женщина промывает рану и наносит обезболивающую мазь. Та притупляет ощущения, но процесс всё равно болезненный.

Я отворачиваюсь и морщусь, стоит Энис поднести иглу. Не позволяю себе плакать при Эоле, отвлекаюсь на тоскливые мысли о сестре и наших целителях, которые всегда были готовы меня вылечить.

На моих ладонях уже пять порезов. Четыре на левой и новый, сегодняшний, на правой. Левая рука выглядит отвратительно, кожа сморщена и натянута, вся красно-фиолетовых оттенков, стянута швами, так что я не могу и пальцем безболезненно пошевелить.

– Прости, Айла, – тихо извиняется принц.

Я не отвечаю.