— Как нет? Нам что, всё-таки удалось снять порчу, когда я дьера Джозефа в его особняке из чайника поливала? — Тереса расплылась в улыбке.

Какая она молодец, что всё предусмотрела: фактор неожиданности, ледяная вода, сорванное одеяло.

А ещё выходило, что последнее предложение Джозеф делал уже не под влиянием порчи.

— Да нет, — пожала плечами Валенсия. — Ваш чайник ни при чём. Мою порчу так снять нельзя. Я профессионал.

— Так куда же она подевалась?

И главное когда? Всё-таки последнее предложение Джозеф делал под влиянием порчи или нет?

— Я её сняла десять дней назад. Как только поняла, что ошиблась, — она поставила локти на стол и подалась вперёд, поближе к Тересе, чтобы полушёпотом произнести: — Я не люблю мучить порчами невинных мужчин. Моя специализация — сильно провинившиеся. Знаешь, на кого мне поступил свежий заказ? На Готцкого. Один джентльмен смог меня убедить, что Готцкий сильно обидел его дочь.

Валенсия поднялась.

— В качестве компенсации за свою ошибку, я заказала вам романтический ужин, — она хлопнула в ладоши и скомандовала кому-то: — Приступайте!

Откуда ни возьмись, появились официанты с подносами. И принялись сервировать стол.

— Что ж, не буду вам мешать, — Валенсия плавной кошачьей походкой вышла из зала.

Официанты закончили свою работу за пару минут и испарились. Стол ломился от яств.

— Филе судака со шпинатным рисом, — констатировал Джозеф, приподняв колпак, закрывавший основное блюдо. — Хм. Неплохо. Как тебе?

— Я бы предпочла ваши ростбифы.

— Твои, — поправил Джозеф. — Мы же уже настоящие жених и невеста, не отложенные?

Он подозрительно довольно сиял. Рад комплименту его кулинарным талантам? Кого Тереса обманывает? Он рад, что они настоящие жених и невеста. И она рада. Тоже наверно сияет.

— Да, — подтвердила она. Сколько ж можно его мучить? — Теперь мы не отложенные, — Тереса достала прихваченное с собой кольцо и протянула ему.

Джозеф сделался серьёзным, но даже через серьёзность проступало сияние. У Тересы немного закружилась голова, когда он надевал ей кольцо на безымянный палец. А потом голова закружилась совсем сильно, потому что он начал долгий тягучий восхитительный поцелуй…

…Сколько это длилось? Знали только снежинки, которые кружились и кружились, заглядывая в окно…

И когда воздуха стало не хватать, а голова окончательно пошла кругом, он всё-таки пощадил — дав небольшой перерыв.

— Какая ты была отчаянная и заведённая, когда с Валенсией воевала, — ироничным шёпотом пощекотал он ей ухо. — Горячая. Сердитая. Смотрел бы на это и смотрел… Но я уже давно был уверен, что порчи нет.

— Нет. Ты сомневался, — хмелея, что называет его на ""ты"", возразила Тереса. — У тебя же были какие-то побочные эффекты от порчи.