В прошлый свой визит она, понятное дело, не имела возможности изучить эту часть особняка, и если бы не везение, она могла бы долго блуждать по второму этажу на ощупь. Везение заключалось в том, что коридор, в котором она оказалась, мог похвастаться окном, расположенном в торце. А оно, о счастье, было не зашторенным. К окну уже подкрадывалось утро, поэтому лившегося в коридор света было достаточно, чтобы сориентироваться.

Тереса обнаружила всего две двери. За одной из них, она была уверена, находится спальная Джозефа. Но за какой? Оставалось выяснить экспериментальным путём.

Тут главное, чтобы вторая комната оказалась пуста. А то вдруг у Джозефа ночует приятель? Сорвать одеяло с незнакомого мужчины и окатить его водой, означало бы окончательный провал операции, потому что он, этот мужчина, наверняка, молчать не стал бы и своим криком разбудил бы Джозефа. О том, что произошло бы дальше, лучше и не думать.

Однако зря Тереса переживала — дальняя от окна комната оказалась абсолютно пуста. Довольная, что пока всё складывается неплохо, она направилась к следующей. Ещё не дошла, когда в голову пришла новая мысль: а что если Джозеф в спальной не один? Она подойдёт к кровати, сорвёт одеяло, а там… Тереса представила некую абстрактную чужую даму, спящую, положив голову на грудь проректора.

Картина показалась ей возмутительным безобразием. И вот такая, возмущённая, она и вошла в комнату.

Полумрак не мешал разглядеть цель — кровать с резными деревянными спинками, и жертву — проректора, натянувшего на нос одеяло. Никакой дамы, свернувшейся клубком под его боком, не наблюдалось. Её счастье! А то тоже была бы безжалостно полита водой за компанию.

Тереса на ходу достала из сумки чайник. Перед отъездом она заполнила его кубиками льда. И хоть большая их часть уже растаяла, получившаяся вода была по-настоящему ледяной.

До кровати оставалось каких-то три шага, и Тереса притормозила — почувствовала лёгкое волнение. Ох, что сейчас будет. Этот мирно спящий проректор в мгновение ока превратится в разъярённого тигра. И с кровожадным удовольствием проглотит Тересу целиком. Но ничего, ради того, чтобы исправить ужасную ошибку, совершённую дедом, ради спасения своего проректора от порчи, Тереса и не на такое способна.

Она решительно сделала оставшиеся три шага, решительно сдёрнула одеяло и решительно плеснула воды из чайника в лицо Джозефа.

Да, чуть не забыла — надо же полюбоваться его ладно скроенным мужским телом. Ну, чтобы всё, как в тот раз.

И она любовалась… Он ведь, как и в тот раз был почти без ничего. Она любовалась во все глаза, хоть он, как и предполагалось, превратился в тигра. Ох, как он рычал! Какие это были нечленораздельные звуки! Как ошалело горели его глаза!..