Мы провели в Лондоне три дня, что думаю, очень пошло мне на пользу. Я могла с уверенностью сказать, что мысли Клима были уже далеко, на миссии.

Перед тем как уехать из Лондона, он отвел меня к врачу для полного обследования, иммунизации, противозачаточного укола, вакцинации против малярии и туберкулеза, а также для длинной лекции о мерах предосторожности для здоровья в странах третьего мира.

На утро четвертого дня нашего пребывания в Лондоне, мы сели в самолет. Я сидела рядом с Климом в глубоком кожаном сиденье и сжимала его руку во время взлета. Это было все еще страшно. Но уже не так как в первый раз.

В надежде отвлечь его от задумчивых мыслей, я задала вопрос, который крутился в моей голове вот уже несколько дней: — Клим? Когда мы встретились, ты ехал на Харлее в дождь. Куда ты направлялся?

Он поднял бровь на мой нелогичный вопрос.

— Мое хобби восстанавливать классические мотоциклы. Это был Харлей 1967 года, в котором я перестроил двигатель наружу. Я просто добавил несколько штрихов к нему и решил на нем прокатиться. — Клим покачал головой. — Я ехал очень быстро, когда начался дождь. Я так разозлился. Думаю, я переделаю кожаное сиденье на нем.

— Бедному ребенку не угодило кожаное сиденье,— подразнила его я. Отстегнувшись, когда самолет выровнялся.

— Я бы хотел. Чтобы ты могла увидеть себя, — сказал Клим, и его глаза мерцали от смеха, даже когда потемнели от желания. — Твое маленькое синее платье промокло и прилипло к коже, что делало тебя практически голой. Ты была босой, сердитой и с разбитыми коленями. Ты бежала прямо ко мне и когда посмотрела на меня, казалось, как будто ты никогда раньше не видела мужчину.

Мое терпение кончилось, и я была на грани того, чтобы ударить Клима по голове бутылкой ликера и перетащить его в спальню. Думаю, он знал об этом и продолжал меня дразнить. Клим не отстегнул свой ремень и оставался сидеть на месте даже тогда, когда я переместилась на его колени и потерлась своей киской о его промежность.

Он был готов для меня, но язык его тела излучал безразличие. Я ни на секунду не купилась на это.

— Я никогда не видела мужчину до тебя,— прошептала я ему на ухо, покусывая мочку.

— Тогда можно сказать, что я был твоим первым мужчиной? — руки Клима обернулись вокруг моей талии

Я схватилась за его рубашку и сосредоточенно расстегивала каждую пуговицу, постепенно открывая все больше и больше и целуя его грудь. Его дыхание сбилось и стало прерывистым, а сердце в груди забилось быстрее, так что не настолько он был равнодушен к моим ласкам, несмотря на то, что держался совершенно неподвижно, положив руки на мою спину и отклонив голову назад."

"Я чувствовала, как растет его эрекция и прижалась своей киской к нему.