Клим повел меня пешком по взлетной полосе к двери ангара, в гулкое пространство, заполненное гладким, матово-черным частным пассажирским самолетом. Это был тот тип самолетов, на котором летали рок-звезды, актеры, богатые бизнесмены, а не медсестры среднего класса из скорой помощи.

Мужчина, в мятом деловом костюме заметив, как мы подходили, побежал нам навстречу.

— Самолет заправлен, укомплектован и готов к вылету, господин Громов. План полета запротоколирован и мы ждем, когда вы и ваша… гостья подниметесь на борт.

Господин Громов? Я знала, что Клим был генеральным директором и одним из основателей компании, но уважение этого человека удивило меня. Самого Клима это, казалось, раздражало, как я заметила. Он покосился на меня краешком глаза, как бы интересуясь, заметила ли я.

— Я уже говорил тебе, Федор. Зови меня Клим. Господин Громов это мой отец.

— Конечно госп… то есть, я имел ввиду, Клим,— ответил Федор,— У вас есть багаж, господин Громов?

Клим зарычал.

— Перестань называть меня господин, черт побери. И, нет, никакого багажа. Только две сумки.

Я подавила смешок.

— Что смешного? — спросил он меня

— Ничего. Только ты, — я сжала его руку

— А как насчет меня?

— Почему ты не хочешь, чтобы он называл тебя господин Громов? Он просто проявил уважение.

Клим фыркнул.

— Это сложно. Но он не проявил уважение, он подлизывался. Я ненавижу это.

Клим поднимался вверх по узким ступеням в глубь самолета, отрезав любые вопросы с моей стороны. Я последовала за ним. Меньше, чем через минуту, Клим сидел в глубоком коричневом кожаном кресле с сотовым телефон, прижатым к уху.

Он указал пальцем в кресло напротив него и отвернулся. Он полностью погрузился в дела, с тех пор как ему позвонили вчера рано утром. Он превратился из милого, внимательного любовника в бизнесмена, у которого было мало времени и терпения, чтобы добраться в аэропорт и на наш рейс. В течение часа он сделал мне паспорт, несколько звонков и договорился, чтобы мои вещи забрали из дома Данила, упаковали и доставили на хранение в дом Клима.

Тревожные звоночки звучали у меня в голове, особенно теперь, когда я сидела в частном самолете. Сиденья были оббиты дорогой кожей, а с обратной стороны на каждом подголовнике было вышито замысловатое «Г»

«Г» как Громов?

Я села в кресло, на которое указал Клим, уставившись широко открытыми глазами на экстравагантность вокруг меня. Здесь был полностью укомплектованный бар вдоль одной стороны и огромный плазменный телевизор с другой. Через открытую дверь я могла видеть ванную комнату лучше, чем в доме моих родителей, а через другую, спальню, почти такую же большую, как в моей квартире. После пяти минут раздачи указаний по телефону, Клим положил его и повернулся ко мне.

— Ты когда-нибудь летала чартером раньше? — спросил он.