Супруг крепко прижимает меня к себе. Он продолжает входить в меня, глубже и глубже. Склоняется ко мне и рычит на ухо:

– Ты будешь хорошей девочкой, Аида? Моей славной женушкой?

Я стенаю, практически умоляя его. Но не хочу это говорить. Черт возьми, я не хочу это говорить!

– Скажи мне, – вкрадчиво говорит Кэллам. – Скажи, что будешь хорошей девочкой.

Ни за что.

Я не сделаю этого.

Господи, я сделаю это.

Крепко зажмурив глаза, я киваю.

Кэллам с силой нажимает на мой клитор. Он двигает пальцем в такт своим толчкам, точно там, где нужно, точно так, как нужно, чтобы заставить меня улететь в стратосферу.

Мы взлетаем, дамы и господа. Мы покидаем планету и оказываемся среди чистых пылающих звезд.

Я парю, лечу, улетаю на миллионы миль, испытывая такое удовольствие, которое даже и представить не могла. Сильно, быстро, бесконечно.

Я утратила всякое понимание реальности. Просто улетела.

Я возвращаюсь лишь тогда, когда Кэллам притягивает меня к себе, крепко обхватывая руками.

Он снял с меня кляп и путы. Я лежу голышом на его груди, одежда Кэллама тоже на полу. Мое тело вздымается и опадает в ритме его дыхания. Подбородком муж упирается мне в макушку.

Его дыхание ровное и спокойное, руки нежно и тепло обнимают меня. Не знаю, ощущала ли я когда-нибудь его тело таким расслабленным. Я видела Кэллама натянутым и напряженным, но спокойным – никогда.

– Ты тоже кончил? – спустя минуту спрашиваю я.

Он целует меня в висок.

– Конечно.

– Это было…

Как именно? Безумно? Шокирующе? Странно? Захватывающе? Незабываемо?

– Я знаю, – говорит Кэллам.

За этим следует долгая пауза, но я не могу не спросить:

– Ты уже проделывал такое раньше?"

"Еще одна длинная пауза. Мне начинает казаться, что я уже не дождусь ответа.

Наконец он отвечает:

– Это было не так.

Боже мой.

Я довольно консервативная девушка. Думала, я знаю, что люблю и чего не люблю.

Но, похоже, я только что открыла для себя кое-что новое.

Кэллам

Аида лежит в моих объятиях. Она до сих пор теплая и раскрасневшаяся, и я видел, как сильно она кончила. Я бы задумался о ее нынешнем состоянии, если бы не был так сильно сосредоточен на собственном откровении.

Я и раньше связывал женщин и грубо их трахал. Некоторые из них просили сами, с другими я просто экспериментировал. С иными заниматься сексом было так скучно, что хоть связывай, хоть нет, – они бы в любом случае лежали бревном.

Так или иначе, я словно исполнял некую повинность.

С Аидой же все совсем иначе.

Секс с ней – это всегда иначе.

Занятие любовью было для меня чем-то вроде физиологической потребности. Физический процесс, который мог быть хорош, плох или нейтрален.

Я и представить не мог, что он может вызывать чувства, захватывающие целиком – не только тело, но и сознание.