Только тогда он отпускает меня, захлопывая за собой дверь.

Супруг поворачивается ко мне лицом, его зрачки сужаются в две точки, отчего глаза кажутся голубее и холоднее, чем когда-либо. От вампирской бледности не осталось и следа, кожа порозовела, челюсть практически вибрирует от того, как сильно он ее сжимает.

– Слушай, – говорю я. – Знаю, что все вышло слегка…

Он одним шагом преодолевает расстояние между нами и хватает меня за волосы. Резко запрокидывает мою голову и яростно целует.

Этого я ожидала меньше всего. Напряжение отпускает меня, и я льну к Кэлламу, обмякнув от облегчения. Мне кажется, что он простил меня или, по крайней мере, понимает, почему я так поступила.

Но в ту же секунду я осознаю, что была далека от истины. Как только наши тела соприкасаются, чувствую, что он все еще дрожит и бурлит, и каждый его мускул подрагивает от сдерживаемых эмоций.

Его язык заполняет мой рот, губы с такой яростью целуют мои, что те начинают опухать. Муж с силой прижимает меня к себе, полный решимости подчинить меня, хотя я уже покорилась. Только когда мои колени буквально подгибаются, он поднимает меня и несет к кровати.

Кэллам начинает через голову снимать с меня рубашку. Как ребенок, я задираю руки, желая ему помочь, но как только рубашка оказывается над головой, супруг снова заводит мои запястья за спину. Рубашка так и осталась болтаться на одной руке, и он использует ее как веревку, связывая их между собой.

Затем муж расстегивает мои шорты и резким движением руки спускает их вместе с трусиками до колен.

Я чувствую себя глупо, стоя так – руки связаны за спиной, лодыжки тоже надежно зафиксированы, – я не смогу выбраться из шорт, не упав вниз лицом.

– Кэллам, – нерешительно говорю я. – Не мог бы ты…

В этот момент мой супруг развязывает галстук. Он снимает его с шеи и подходит ко мне, растянув в руках как удавку. Я начинаю волноваться, не собирается ли муж меня задушить, но вместо этого он затыкает мне галстуком рот, обрывая на полуслове, и туго завязывая его у меня за головой.

Я чувствую на языке вкус тончайшего шелка. Должно быть, дорогой галстук.

У меня мелькает смутная мысль, что Кэллам хочет связать меня и оставить в комнате в качестве наказания за стрельбу по его подчиненному. Но вскоре я понимаю, что он не собирается никуда уходить. Супруг садится на край кровати и грубо тянет меня к себе на колени. Он кладет меня так, что я оказываюсь лицом вниз и голой попой вверх.

Мгновенно понимаю, что Кэллам задумал, и начинаю дико извиваться, пытаясь высвободить ноги из шорт, и кричу сквозь кляп:

– Не смей… – хотя это больше похоже на «Де швей.»

Кэллам заносит ладонь и со свистом опускает на мою ягодицу.