Когда она уходит, Аида делает глоток из очередного бокала, который уже где-то стащила, и произносит:

– Вы же знаете, что ей насрать на Линкольн-парк?"

"Мой отец резко поворачивает голову.

– О чем это ты говоришь?

– Мадлен получает откаты за уборку мусора в 44-м и 32-м округах, – говорит Аида так, словно это очевидно. – Если добавить туда половину Линкольн-парка, сумма удвоится. Она лишь публично выступает против перераспределения, потому что оно не пользуется популярностью.

Родители переглядываются.

– Пообщаюсь-ка я с Марти Рико, – говорит моя мать.

Когда они расходятся за подтверждениями, Аида тихонько смеется.

– Откуда ты это знаешь? – спрашиваю я.

– Похоже, у Гриффинов все же не такие хорошие связи, – говорит она. – Видимо, об этом не говорят в Норт-Шор Кантри-клаб.

– Расскажи мне, как вернуть ее благосклонность, раз ты такая умная, – требую я.

– С чего бы мне подсказывать тебе? – спрашивает Аида, прищуривая свои серые глаза и делая еще один глоток. В этот момент она кажется коварной и опасной, словно какая-то дикая кошка, готовая спрыгнуть с высоких ветвей мне на голову.

– Ну, – говорю я, – со следующей недели все, что мое, станет твоим. Это значит, что мои успехи… как и мои провалы… лягут и на твои плечи. Так что помощь мне не лишена смысла.

Аида ставит свой пустой бокал на ближайший вазон, к ее щекам приливает кровь.

– Думаешь, я стану покладистой женушкой, стоящей позади мужа и работающей в тени на благо твоей сияющей звезды? – яростно произносит она.

– Мне не нужна твоя помощь, – отвечаю я. – Но раз уж мы обречены быть вместе, почему бы нам и не работать сообща.

– Я не собираюсь быть приложением к тебе! – с жаром произносит Аида.

– Хочешь сказать, тебе есть чем заняться? – с усмешкой спрашиваю я. – Судя по всему, семейному бизнесу ты не приносишь никакой пользы и просто бесцельно слоняешься по Лойоле. У тебя вообще есть другие дела, кроме как вламываться на чужие вечеринки?

Аида сердито смотрит на меня, в кои-то веки не находя слов.

– Я не собираюсь перед тобой оправдываться, – наконец говорит она.

Слабовато по сравнению с обычной ее реакцией. Похоже, я действительно задел свою невесту за живое. Что ж, стоит копнуть еще немного.

– Вряд ли ты бы ответила что-то стоящее.

Она буквально дрожит от гнева. У этой итальянки взрывной характер – не стоит так ее дразнить, особенно в публичном месте. В отличие от Аиды, мне есть что терять, если она выйдет из себя.

В конце концов она говорит:

– Я понимаю, что ты меня подначиваешь. Я отвечу тебе лишь потому, что это не имеет значения, и ты не сможешь ни на что повлиять. Мадлен Брек заботит лишь заработок – точка. Если что-то ее и волнует, так это полномочия полиции стрелять в людей.