Мне не спастись. Но тут кто-то хватает меня за рукав. Я вижу Аиду, которая одной рукой цепляется за дверной косяк, а другой – за мое запястье. Ее зубы оскалены от напряжения, на лице гримаса боли оттого, что девушка пытается удержаться за косяк сломанной рукой.

Я не хватаю Аиду за руку, потому что вижу, насколько слаба ее хватка. Я не собираюсь тащить ее за собой вниз.

– Я люблю тебя, Аида, – говорю я.

– На хрен, не смей! – кричит она мне. – Хватай мою руку, или я прыгну за тобой!

Будь на ее месте кто-нибудь другой, это можно было бы принять за пустую угрозу. Но зная, насколько Аида упряма, я верю, что она действительно на это способна.

Так что я хватаю ее за руку и подтягиваюсь наверх, как раз в тот момент, когда балки прогибаются и вся комната рушится. Оливер с воем падает в пламя. Мы с Аидой бросаемся в дверной проем, карабкаясь по коридору рука об руку. Очевидно, что по лестнице спуститься больше нельзя. Вместо этого мы бежим в противоположный конец дома и находим детскую комнату, все еще обклеенную картинками с парусниками. Старая комната Оливера."

"Я поднимаю окно и вылезаю, выпуская наружу очередной столб темного дыма. Свисаю с оконной рамы, а затем падаю вниз. Потом я подставляю руки, чтобы поймать Аиду.

Она прыгает в мои объятия, все еще обутая в один кед.

Когда мы бежим прочь от дома, я слышу вдалеке вой сирен.

Тащу Аиду к джипу. Она вырывает свою руку из моей хватки, крича:

– Погоди!

Она бежит в противоположном направлении, мимо адского дома, по песку к воде.

Останавливается, наклоняясь, чтобы подобрать что-то – свою сумочку.

Затем снова бежит ко мне, радостно сверкая зубами на чумазом лице.

– Нашла! – триумфально кричит она.

– Я мог бы купить тебе новую сумочку, – отмечаю я.

– Знаю, – отвечает она.

Я собираюсь завести двигатель, но есть кое-что, что не может ждать ни секунды.

Хватаю Аиду и целую ее, ощущая на ее губах вкус крови и дыма.

Целую ее так, словно никогда не отпущу.

Потому что я не отпущу. Больше никогда.

Аида

Мы с Кэлламом сворачиваем на основную дорогу, когда мимо нас с ревом проносится пожарная машина, направляющаяся к дому Каслов – вернее к тому, что от него осталось.

Я вижу лица пожарных, провожающих нас изумленным взглядом, не в силах помешать нашему побегу с места происшествия.

– Ну и поездочка, блин! – кричу я, сердце до сих пор бешено колотится в груди. – Ты знал, что Оливер такой псих? Я думала, он мирный псих, типа «я не хочу, чтобы мою еду трогали» или «я разговариваю с собой в душе», но никак не псих из «Сияния».

Кэллам едет слишком быстро, намертво вцепившись в руль. Невероятно, но он улыбается почти так же широко, как и я. Неужели моему сдержанному мужу начинают нравиться наши приключения?

– Поверить не могу, что нашел тебя, – говорит он.