В голове все смешивается, и на меня накатывает чувство вины, которое давит на грудь и не дает спокойно дышать.

«Хочу переломать кому-то руки. А ты не говоришь, кому. Но я же выясню…»

Слова Тимура пульсируют в голове, не давая покоя.

«Я сказал: тебя больше никто не тронет!»

Выясняю у Аленки, в какой больнице Саша, вызываю такси и еду туда.

Попасть в отделение удается без проблем, а вот в палату меня сначала не впустили. Саша числился подозреваемым, и к нему можно только близким родственникам. Пришлось солгать, что я прихожусь Саше сестрой, и тогда на пять минут пропустили.

На моего бывшего страшно смотреть: гипс на одной руке, фиксирующая повязка – на другой, и лицо неузнаваемое – один сплошной синяк.

Тихо подхожу к Саше, полагая, что он спит, и морщусь от вида побоев. Он так тяжело дышит, со свистом, словно каждый вдох приносит ему боль. Боже, я думала, Тимур с ним поговорит как мужчина с мужчиной, может, припугнет его, но чтобы вот так… Мне кажется, что я тоже начинаю так же тяжело дышать, поэтому прикрываю рот рукой и закрываю глаза.

– Что… пришла полюбоваться… как меня расписал твой любовник… – вздрагиваю, слыша голос Саши с придыханием. Мотаю головой, не зная, что сказать. – Ну ладно табло мне раскатал, руки переломал, но ты бы слышала, с каким садистским удовольствием он это делал, – Саша закашливается. – А вот то, что вы заложили меня ментам и повесили все грехи, я, сука, запомню! – угрожает он.

– Я этого не хотела, – мотаю головой, но Саша мне не верит, глядя с ненавистью.

– Бабке моей скажи, что я уехал на заработки куда-нибудь на крайний север. Если узнает, что меня посадили, ее инфаркт хватит.

– Я все скажу, но тебя не посадят, – твердо говорю, но сама ни в чем не уверена. Мы не успеваем договорить, потому что конвой выгоняет меня из палаты.

Выхожу из больницы, сажусь на лавочку в небольшом сквере и соображаю, что могу сделать для Саши. Господи, почему на меня западают только бездушные звери? В этом мире еще остались нормальные мужчины?! Я хотела расстаться с одним мудаком и нарвалась на другого, еще опаснее и безжалостнее. Тимур думает, что после такой защиты я упаду к его ногам?

Вынимаю телефон и ищу номер Тимура. Я специально его не сохраняла, но он остался в списке входящих. Дышу глубоко, пытаясь прийти в себя и не эмоционировать. Один гудок, второй, третий, пятый – он словно специально не отвечает. Скидываю звонок и прячу телефон в кармане. Прикуриваю сигарету, выдыхая горький дым. Может, Сашка и заслужил такое наказание. Если бы не завязал с криминалом, его либо смерть, либо тюрьма ждали бы. Но я никогда не хотела быть ему, да и кому-то еще, судьей. Кто теперь поможет бабушке? Она у него хорошая и так хотела, чтобы мы поженились…

Вздрагиваю, когда мой телефон начинает вибрировать в кармане.