Тут я вспомнила о самом главном и сразу же спросила:

— А документы, что при ней в машине были, ты о них знал?

— Это те, что с цифрами какими-то?

— Они самые, — подтвердила я.

— Нет, не знал. Я просто убрать ее должен был, ну и вещи, что при ней, на всякий случай обшарить. Если пленки не окажется, значит, она ее запрятала конкретно, никто и не найдет, стало быть, и хозяйке волноваться не о чем.

— Но при ней были только эти бухгалтерские бумаги?

— Ну да. Я тогда даже не понял, что это за хрень, но на всякий случай папочку прихватил, как доказательство, что работа выполнена.

Ну и грешным делом подумал, что бумажки нужные, потом той же заказчице продать можно будет. И не ошибся.

Я заинтересованно посмотрела на него и спросила:

— В чем именно?

— Да она их как только увидела, мне тут же «зелени» подкинула, без разговоров. Сразу довольная такая стала и что-то все себе под нос про мужа и эти документы шептала. Типа, пригодятся еще, его погонять.

«Ну надо же, женушка! — мысленно воскликнула я. — Даже собственного мужа шантажировать собиралась. Теперь понятно, почему она так сильно старалась перебросить вину с себя на него.

Может, и удар у того случился, когда она его ими припугнула, после того как он на нее со снимками наезжать начал да о разводе заикнулся. Да, ловко Оксана Владимировна дельце провертела».

Теперь все вставало на свои места. Непонятным оставалось одно: для чего Мироновой потребовалось искать пленку после смерти Чиликовой, раз была уверена, что та ее столь надежно спрятала, что никто и не в курсе даже. Об этом я и спросила Тимошина.

— Зачем? А мне откуда знать? Тебе яснее должно быть, она ж у тебя.

Тимошин был прав — все дело было как раз во мне.

Я разворошила весь этот муравейник и заставила Миронову вновь зашевелиться и кинуться на поиски пленки. Если бы мне тогда, в самом начале, не пришло в голову проследить за ней, я бы ни за что не узнала, кто является заказчиком убийства Чиликовой.

— Ну, че теперь? — вывел меня из раздумий Тимошин. — Небось уже передумала отпускать?

— Пока еще нет, — отыскивая в ящике чистый лист и ручку, произнесла я. — Все будет зависеть от того, насколько понятно ты все то же самое изложишь на бумаге.

— А ты че, так не запомнила? — попытался прикинуться дурачком мой пленник.

 — Все ж как дважды два!

Я кинула на него такой тяжелый взгляд, что он сразу понял — его затея провалилась. Затем я отцепила его правую руку от батареи и сунула в нее ручку. Потом подвинула стол и бросила на него чистый лист, добавив:

— Что делать, ты знаешь.

Тимошин обреченно вздохнул и, склонившись над листом, принялся что-то там царапать. Я допила кофе, приготовленный заботливым Кирей, и понесла грязную чашку в кухню, где он чем-то уже минут пять гремел.