— Китя, Китя, — дёргают меня за края куртки мелкие. — Возьми пирожков в дорогу. Мы сами напекли.

Стараниями Веи и Лины снеди у меня уже целый мешок, но как малявкам откажешь?

— Ой спасибо, хозяюшки! — принимаю тряпичный свёрток. — Поди, дома с вами никто не схуднёт.

— И без них не схуднёт, — подмигивает мне Лишка, которая с Динкой на пару у старших баб нынче за первых помощниц.

— Так я про те времена, когда вы замуж повыскакиваете, — подмигиваю девчонке в ответ. — Тут уже недолго осталось. Таких красавиц враз разберут.

Смутил. Не нашлась, что ответить. Ещё пуще зарделась.

— А вам, мужики, мой наказ, — поворачиваюсь я к кучкой шагающим сбоку мальчишкам. — Самим в лес ходить запрещаю. Кому любо охотничье дело, дорастёте до двенадцати годов — и проситесь в подспорники к дядьке Дабану в ватагу. Пока же на учёбу все силы. И старшим чтоб помогали. Большие уже.

Сказал, чтобы что-то сказать. В семье нашей дружной нет лодырей. Прошедшие школу жизни в Подгнилье сироты на Фат пришли уже взрослыми. Оставляю их с чистым сердцем и со спокойной душой. У них-то точно всё будет хорошо, как бы мой дальнейший путь не сложился.

Дошли до дороги, остановились, обнялись ещё раз со всеми по очереди. Шагнул к саням. Обернулся. Эх… Как же грустно. Но нужно двигаться дальше. Я сильный.

Белый, снегом засыпанный холм. Из-за свежего светлого частокола выглядывает большой новый дом из соснового сруба. За ним, выше, поднимается мельница. Ну а ближе ко мне тесной кучкой стоят мои братья-сестрёнки, обступившие возвышающихся над всеми Лину и Айка. Родные лица, родные сердца и души… Замораживаю картинку и навсегда прячу в памяти.

Последний взмах руки с уже тронувшихся саней. Последний прощальный выкрик. Последний взгляд… Отвернулся. Пытаюсь перевести мысли на ждущее впереди, а у самого лишь одно в голове.

Больше я их никогда не увижу…

* * *Зимний тракт не похож на осенний, весенний и летний. Зверя нет. В спячке весь. Бояться сейчас должно лишь разбойного люда, да только после большого нашествия снежникам не до грабежа на дороге. Пережившие то тяжёлое время кланы пока слишком слабы, чтобы в эти игры играть. И потому народ спокойно катит по тракту не только большими обозами, но и малыми, по несколько саней, а то, и вообще, в одиночку.

Ну вот, как мы, например. Своей большой семьёй едем, и никого нам не надо в попутчики. Отец, дядька, два старших брата и я — почти взрослая дочь. Теперь меня Никой звать. С Эла мы. Везём мёд в империю. В двух санях куча маленьких бочек и коробов с сотами. Первосортный товар — ничем знаменитому Фатскому мёду не уступает.

Но то он, конечно, и есть.