И, коротко поклонившись, Богдарь подзывает своих людей. На дороге их дожидаются: экипаж и несколько осёдланных лошадей. Хорэл с Милошем со своей небольшой дружиной заходили в лес откуда-то с другой стороны. Это правильно. Пугать такой кучей воинов поселковый народ — плохая идея. Потом не отбрешешься.

— Всё в порядке? — подскакивает ко мне первой Вея. — Мы так испугались. Они спозаранку приехали. И получаса не прошло, как вы с Важем ушли. Про тебя спросили и велели нам в доме сидеть. Ярлова дружина — не отнекаешься от них. А следы ваши свежие на снегу — лучше любых слов всё расскажут.

— А Важа как этот привёл, — подхватывает Лишка, не давая мне слова вставить, — так ещё хуже стало. Малый даже не помнит, как тебя потерял. Говорит, возвращались домой — и вдруг, словно лес вокруг другой уже. Будто он незаметно к опушке пришёл. И тебя рядом нет. Зато дядька чужой при оружии. Это из этих один. Удивился, что ребятёнок сам по лесу бродит и домой привёл Важика.

— Это он со страху, наверное, — подхожу я к часто моргающему братишке. — Неужто, не помнишь, как я тебя домой отправил? — присаживаюсь на корточки возле мальца. — Ещё сказал, что мне с сударем из Стольграда поговорить надо.

— Неа, — мотает головой Важик.

— Там до опушки уже всего-ничего было, — поворачиваюсь я к Вее и Айку. — Перепугался бедняжка. Чужие люди с оружием. И разговор плохо начался. Я думал, напасть хотят. Повалил Важа в снег. Но всё хорошо. Это выборных человек был. Порасспрашивал про то, да про сё, и не боле.

— И чего он хотел? Просто так не пришли бы служивые люди. Темнишь, Китя.

Халаша не проведёшь. Этого ""то да сё"" не устроит.

— Давай в доме уже. Одному мне тут зябко?

Но зайти мы не успеваем.

— Эй, хозяева! Всё хорошо? — заглядывает в ворота бородатая рожа. — Что за гости такие? Больно на дружинников ярла похожи. Деньгу не стрясли хоть? А то, мож, мы за так спину гнём? Завтра новая седьмица. Работникам заплатить надо будет…

— Сгинь, Жишка! — отмахивается от прибежавшего со стройки бригадного старшины Лина. — Получите завтра своё. Китара нашего в фатои приняли. От самих выборных человек приезжал.

— О! — проступает сквозь бороду щербатая улыбка. — Это дело. Это мои поздравления. Надо будет вечером чарку поднять.

— Иди, Жиша. Без тебя, небось, вся работа стоит.

— Бегу, сударь Лекарь.

И бородатая рожа исчезает за прикрывшимися за ней следом воротными створками. Вот теперь можно идти в дом. Похоже, придётся рассказать своим — по крайней мере взрослой части своих — про приключившееся с Зимородовыми несчастье. Не всю правду, конечно, рассказать. Часть и вовсе привру. Я мастер придумывать всякое на ходу. Одно знаю точно — про визит князя и про договор, к которому меня принудили, говорить я не стану.