С ума сойти можно…

– Да чего ты завелась? – пыталась я ее вразумить. – Из-за какого-то свитера! Я уже объяснила тебе, откуда он! Прекрати так себя вести! Хватит истерить!

– Что ты сказала? – Лидия медленно, как дикая кошка стала подходить ко мне. – Я истерю? Паршивка! – она замахнулась и ударила меня свитером. – Дрань!

Она била меня этой проклятой тряпкой так яростно, в ее глазах было столько злобы, что мне стало не по себе. У нее бывали сбои в нервной системе, но чтобы так… никогда.

Однажды я вернулась со школы с кровоподтеком на ключице, мама решила, что это засос и обвинила меня в том, что я занималась непристойностями с мальчиками, а на самом деле я просто упала на уроке физкультуры, потому, что меня толкнула другая девчонка.

На минуточку, мне тогда было около четырнадцати лет.

В такие моменты я вообще ненавижу свою мать. Ненавижу всем сердцем!

Лидия продолжала обзывать меня всеми возможными ругательствами, когда из своего кабинета к нам вышел отчим, да только мать это не остановило.

– Что тут происходит? – он смотрел на нас, и мама только после этого остановилась и убрала с лица растрепавшиеся темные волосы.

– Я нашла у нее мужской свитер, – выпалила она. – Я вырастила проститутку!

Михаил посмотрел на растерянную меня.

– Чья вещь?

– Ромы, – ответила.

Мужчина перевел взгляд на свою жену.

– Не может быть этот джемпер его! Он слишком большой!

Да сколько же это будет продолжаться-то?

– Да прекрати уже! – крикнула я на мать. – Что ты заладила? Откуда у тебя такое недоверие к собственной дочери? Думаешь, принесу в подоле, как это сделала ты? Во сколько ты меня родила, в семнадцать? Ну, тогда понятно! Видимо думаешь, что я такая же, какой была ты! Только спешу тебя огорчить – никогда не буду такой!"

"Пощечина.

Быстрая, хлесткая, но не от руки матери – меня ударил Михаил.

Я отшатнулась и посмотрела глазами, полными слез на мужчину, чье лицо вообще не выражало никаких эмоций.

– Извинись, – приказным тоном сказал он.

– Нет, – ответила, поджимая губы. – Мне не за что извиняться, во всем виновата только она! Зачем она вообще меня родила, если не любит? Зачем оставила, а не отдала в детский дом? Мне было бы там лучше, чем здесь! – кричала я, а по щекам градом текли слезы.

 – Если я так напоминаю тебе отца, зачем ты меня оставила? Почему ты теперь издеваешься надо мной? Обвиняешь в чем-то! Да какое ты имеешь право? – я посмотрела на отчима. – А ты и подавно не смеешь бить меня! Ты мне никто! – и после этих слов я сорвалась и побежала в свою комнату, в которой закрылась на замок и упала на кровать лицом в подушку, чтобы разрыдаться от всей души и попытаться избавиться от тяжести в груди, которая накапливалась долгое время.