– Решено! Ты будешь моей музой!

– Чего? – погасив проклятие на кончиках пальцев, выдала я и взглянула на парня более внимательно. – Какой, к хверсу, музой?

– Вот это характер! Огонь! Пламя! Алый шелк. Но не глянцевый. Матовый. Четкие линии, простой крой. Ничто не должно отвлекать от той силы, которая от тебя исходит. Низкий вырез, грудь у тебя шикарная. Корсет, чтобы сделать талию еще уже, и легкая юбка. Совсем легкая. А еще разрез. До самого бедра! – сверкая безумным взглядом, продолжал он.

Я сначала не поняла, к чему это все. А потом увидела сбоку двух каких-то странных девиц.

Судя по парочке перьев на их чепчиках, они были из одной группы пернатых психов.

Так вот, эти девицы внимательно следили за каждым словом своего предводителя и быстро записывали его замечания волшебными перьями.

Кажется, я нарвалась на какого-то психа с бытового факультета.

– Ты вообще кто? – сухо спросила, скрестив руки на груди. Хотя уже начала догадываться о том, на кого именно налетела в коридоре.

Блондин не удостоил меня ответом, продолжая кружить вокруг и рассматривая, как скульптор смотрит на глыбу мрамора.

– Это Люциан! – возмущенно воскликнула одна из его девушек. Рыжая девица справа. И тон был такой, словно меня королю представляли.

– А-а-а-а, – протянула я насмешливо. – Ясно. Тот самый гений.

– Слышала обо мне? – тут же довольно поинтересовался Люциан, бросив на меня взгляд из-под длинной челки.

– Надо же. А ты умеешь слышать, когда тебе хочется, – фыркнула я. – Все. Представление окончено. Мне пора на занятия по этим… как их там… стежкам.

Местный гений царственно от меня отмахнулся. Зато подскочила вторая девица из его свиты.

– Мастер ждет вас сегодня в восемь вечера.

Для снятия мерок.

– Пусть ждет, – отозвалась я, шагая к аудитории.

И толпа тут же расступилась, пропуская меня. У дверей уже ждала взволнованная Элла.

– Это правда? – зашептала она, беря меня под локоть и таща внутрь аудитории.

Я сморщилась: терпеть не могу столь близкий телесный контакт, он нарушает мои границы. Но вырываться не стала.

– Что именно?

Как я с позором провалила нарезку или то, что выиграла кросс и вообще стала любимицей профессора Ургайда? Моя жизнь на бытовом факультете оказалась крайне насыщенной!

Аудитория постепенно заполнялась студентами.

Вместо обычных столов здесь были специальные парты. На каждом лежали нитки, ткань и иголки. Мне уже не нравилось то, что сейчас будет.

О стежках я знала ровно столько, сколько это требовалось для того, чтобы носить одежду. То есть вообще ничего. И иголку никогда в руках не держала. Я даже вышивать не умела, хотя мама несколько раз пыталась сделать из меня приличную даму.

– Люциан, – прошептала Элла все тем же приторно-восторженным тоном.