Заворачиваем за поворот и через широкие деревянные двери попадаем в просторный кабинет.

— Не чаял вас так скоро увидеть, — Умалат совсем далек от кавказского добродушия. Сидит за столом насупленный как черный боров.

— Неделя прошла, Ваше Сиятельство, — я тоже невежлив. — Бородовы прислали меня разобраться за вас с вашей проблемой.

Кажется, сейчас в меня швырнут бронзовой чернильницей. Но спустя секунду рука князя отдаляется от антикварного письменного прибора — видимо, очень дорогая вещица.

— Ты всего лишь мальчишка, — рычит Умалат. — Не знаю, какой у тебя уровень контроля живы, но я не позволю сопляку рисковать жизнью моей дочери!

Вот сейчас обидно было.

— Предлагаете задействовать Третье отделение? — вскидываю я брови. — Надоело быть валией княжества? Готовы отдать свой народ в полное распоряжение Армии?

Опять мы меряемся острыми взглядами, и походу так до вечера можем дырки друг в друге прожигать.

— Почему нельзя сначала вызволить вашу дочь из плена? — тихим голоском спрашивает Сербина. — А потом разобраться с наркоторговацами?

Князь наконец умеряет гнев.

— Дочь заточена в гареме дома моего четвероюродного деда. Едва мы попробуем вывести Амину — его люди откроют огонь на поражение. В первую очередь по Амине. Она только Ученик и не продержится под шквалом пуль.

— Вывести не проблема, — заявляю я. — Сомните листок на вашем столе.

Умалат не торопится, но делает, как сказано. Накрываю документ Бригантиной, и пальцы князя лишь стучат по защитному полю. С недоумением Тарковский достает из-за пояса изогнутый нож. Острая сталь так же не приносит вред бумаге.

— Что это за техника? — князь переводит озадаченный взгляд на меня."

"— Уникальная разработка практиков Бородовых, создана для охраны важных лиц, — придумываю на ходу. — Моя защита не позволит навредить вашей дочери. Обещаю — при мне ни одна винтовка, осколочная граната или высокоуровневая техника вплоть до Рыкаря ее не ранит. Сегодня ночью я выведу княжну из дома, затем вы довершите чистку в своем прогнившем родословном древе. Согласны?

Риск, конечно, остается. Если меня заметят в доме раньше, чем доберусь до княжны Амины, ее могут застрелить. Но большая политика — всегда опасная игра. Если у князя кишка тонка согласиться даже с приемлемым риском, то к черту его. Сдам полиции с потрохами. Трус не достоин носить титул валии, пускай лучше занимается виноделием, теплый климат позволяет, а его княжество превращают в генерал-губернаторство под пятой Армии.

Поскребя лоб, Умалат отвечает:

— Звучит допустимо, но надо проверить ваши слова насчет огнестрельных попаданий. Позволите?

Пожимаю плечами.

— Только доспех наденьте, — окутываю Бригантиной себя и Сербину. — Пуля — дура. Рикошетом может задеть.