— Тут же у вас конфликты поединками решаются. Назначай день и час, сучка.

* * *Лимузин въезжает в опустошенное поместье Сальдоре. Охраны и слуг нет — всех распустили жандармы, когда арестовывали Лукино. Племянника до сих пор держат в Преображенской слободе. Риккардо надеется, что это ненадолго.

Худой, полысевший маркиз вылезает из бордового кожаного салона. Допросы русских следователей тяжело ему дались, но Риккардо не предал своих господ. Он сдал цесаревичу Владимиру Мальтийский Орден, их сговоры и секреты, пытаясь уберечь главную тайну. Но всё, о чем Риккардо рассказал, касается лишь политических интриг. Лишь людей. О демонах маркиз якобы не слышал, и это сработало, ведь он не входил в Орден.

Внутри виллы царит запустение. Мягкую мебель и листы пластиковой обшивки сыщики вскрыли. Все ценные вещи вынесли — на хранение, пока не закроется сыскное дело. Пахнет теплой пылью. Шагая по грязным ворсовым коврам, Риккардо горестно вздыхает. Но самый горестный вздох маркиз издает, когда распахивает дверь своего кабинета.

— Привет, красавчик, — подкидывает тонкий нож леди Шартер Мирел, раскинувшись на диване. Как всегда изящная и гибкая. Как всегда разодетая, будто на встречу с любовником — яркий макияж, розовый топ с глубоким декольте, сиськи навыкат. И, как всегда, смертоносная.

— Ох, Зверь Хаоса, куда делись ваши кудри, маркиз? — коротко смеется у разбитого шкафа огромный как бык граф Джозеф Грейтер. Его древоподобные руки скрещены на широкой груди, слоновья шея расслаблена, веки полуприкрыты.

Ледяные когти сжимают сердце маркиза. Ноги едва удерживают Риккардо. Его почтили своим присутствием темные вымесы, обладатели силой мортидо. Жива является энергией жизни и человеческого мира. Противоположную ей мортидо же создал чудовищный Хаос.

— Приветствую вас, милорд и миледи, — склоняет маркиз полысевшую голову.

— Совсем того? — рычит Шартер, сжимая до скрипа рукоятку ножа. — Лысик, в первую очередь почитают Возвышенного!

— Успокойся, Шартер, Риккардо просто не заметил меня, — звучит писклявый голос.

Эти слова становятся последней каплей. И так ватные колени маркиза подкашиваются, он падает и бьет поклон лбом о грязный пол.

— Простите, Возвышенный.

На столе сидит ворон с маленькой человеческой головой. Перья блестят глянцем черного спорткара, мир за его спиной рябит, словно воздух над открытой канистрой с бензином.

Пара взмахов маленьких крыльев, и инферно принимает человеческий облик. Разогнувшись высокий блондин поправляет ворот черной рубашки.

— Риккардо, от твоих ответов на мои вопросы зависит, кем я оставлю при тебе Шартер и Джозефа — твоими слугами или палачами.

— Как прикажете, — выдыхает маркиз.

Инферно чешет пальцем висок.