Серебряные лески стучат по доспехам, как мелкий град по автомобильным капотам. Не вариант – паутинка годится против жирного мускулистого собакена, но броневикам-бойцам их царапанье не вредит. Зато можно использовать как дополнение.

Как раз молодой Кмет бросается к опрокинутой Сербине. Глаза парня загораются. Хочет прикрыть свою миледи, может, даже взять на руки, унести с поля битвы, как герой фэнтезийной сказки – принцессу.

Сматываю парню ноги паутинкой, и он валится как подкошенный. Извини, паря, у меня на пернатую другие планы. Сегодня ее ждет не сказочное королевство, а кошмар на улице Вязов.

За нити тяну молодого к себе и долблю его «толчками» по темени и между глаз. Доспех чуть гаснет, но восстанавливается тут же. Уверен – еще бы пяток ударов, и Родник не выдержал бы, даром что Кмет. Проверить не дает старшой – его кулак обрастает десятью слоями лезвий. Будто в арбуз навтыкали кухонных ножей без рукояток. Острые клинки горят иссиня-белым пламенем.

Вот и на. Что за стиль дикобраза? Рано я старшого в неинтересный проходняк списал. Кидаюсь под его колюще-режущий замах и врезаюсь «толчком» в грудак.

«Колодец» даже не тускнеет. Крепкая шкура-то. Ладно, Перси у всех крепкий, а если в Чело? Снова ускользаю от глобуса, усыпанного ножами, и шлю «толчок» старшому между глаз. Того отбрасывает на метр – силушка Шарика вам не шутки, – и только. Доспех не сбоит. Ух ты, да это же такой простор для веселья!

По пути к старшому хреначу еще не поднявшегося молодого. Очередь «толчков» в затылок. Вкупе с силой Гончей приминает его нехило. А когда валится с охом – скручиваю по рукам и ногам. Отдохни, пока взрослые поговорят.

Старшой налетает в лоб.

Уворачиваюсь, захват, «толчок». Вдруг одно из лезвий вылетает из дикобразного кулака прямо мне в лицо. Едва успел дернуться вбок. Ух, чуть не уложил.

Секунду-две этот Редечник, тяжело дыша, глядит на мою тощую фигуру ученика. В глазах мелькает огонек узнавания.

– Это ты… ты был в машине! – возмущается он. – Но ты же всего лишь школьник!

А сейчас было обидно.

Обида – именно то чувство, которое терпеть не могу, оно меня злит. Когда же я злюсь, то обычно убиваю.

Пора кончать свистопляски.

– Я хорошист!

Добавив паутинки молодому, чтоб меньше дергался, хватаю за запястья старшого.

Раз доспех очень хорош, пойдем другим путем. Пытается вырваться – перехватываю. Какое-то время кружимся, меняя захваты, иногда уклоняюсь от выстреливающих из ежовой лапы лезвий. По чистой физухе я явно сильнее, но у мужика опыт и натасканные рефлексы. Мое тело же молодое, вливать в него еще и вливать тысячи повторов приемов, чтоб до автоматизма срабатывали.

Еще заметил – рукоежище уже давно бы накрыл всю квартиру шквалом лезвий, но старшой тогда угробил бы свою миледи.