Можно было подумать об услышанном. Посредник, значит. Между людьми и драконами. Интересно, что я должна для этого делать? Постоянно капать на темечко владыке, что люди – тоже живые существа, и их желания следует уважать? Вряд ли он послушает меня и проникнется моими словами. Впрочем, если Арисса и правда станет его женой, то все может быть.

За мыслями я не заметила, как доехали до дома. Карета резко остановилась, заставив Ариссу вздрогнуть. За окном маячил знакомый фасад дома – известняковые стены потемнели от надвигающейся грозы. Служанка, все еще бледная, но собравшаяся с духом, распахнула дверцу. Ее рука дрожала, когда она помогала Ариссе выйти – та шла, словно сомнамбула, не замечая, как ветер треплет кружева на ее шляпке.

Над парадным входом скрипел флюгер в форме дракона.

Я дала Ариссе время подняться по ступенькам и зайти в холл и только после этого вылезла из кареты сама.

Капли первого дождя упали мне на переносицу, холодные и тяжелые. Скоро начнется ливень. Вовремя мы вернулись, очень вовремя. Не намокнем под дождем.

Ох, чувствую, расспросов не избежать, причем как со стороны новой родни, так и со стороны сестер. Не ко мне, так к Ариссе полезут. А та, наивная, все им расскажет. Вот как ее во взрослую жизнь отпускать? Она ж все всем выболтает.

В холле меня встречал Ричард. Посмотрел на мое лицо, покачал головой, подцепил меня под локоть и буквально поволок наверх, мимо любопытных слуг, то и дело сновавших мимо, будто по своим делам.

Мы с ним заперлись в нашей спальне. И только тогда он спросил:

– Дортии хоть живы остались?

– Дурак, – буркнула я, несильно въехав ему локтем в бок. – Знаешь, что они сказали? Что Арисса станет женой владыки. А я должна выполнять роль мостика между драконами и людьми. Нашли мостик, блин.

Ричард хмыкнул.

– Подозреваю, там было произнесено другое слово. Но ты, как обычно, переиначила чужие слова. Ай! Марлена, больно же!

– Ладно, пусть не мостик, пусть посредник. Суть от этого не меняется!

– Успокойся. Боги не требуют от нас невыполнимого.

– Меня это должно утешить?

– Марлена…

– Что? Что Марлена? Мне хватило одного разговора с владыкой, чтобы понять, что он – упертый наглый козел, который слышать не хочет ни о чьем другом мнении, кроме своего собственного. О каком посредничестве в данном случае может идти речь?

В ответ мне просто заткнули рот поцелуем. Отличное решение проблемы, что уж там.

Глава 37

После происшествия с Линдой в доме воцарилась натянутая тишина. Сестры теперь передвигались по комнатам, словно тени, – Линда закуталась в шаль, как в кокон, а Рания прятала глаза за книгой, которую никогда не читала. Их смех, прежде звонкий и назойливый, сменился шепотом за закрытыми дверьми.