— Я одна из немногих Целителей в трущобах, и она казалась здоровой, сильной. И когда мы нашли Эбигейл, мы… мы наконец-то смогли иметь маленькую девочку.

Эбигейл.

Лучше бы я этого не знал. Хотел бы я не добавлять еще одно имя к бесконечному списку тех, кому выпало несчастье пересечь мой путь, кому выпало несчастье пересечь путь короля.

Я вздыхаю.

Вот оно.

— Вы знаете закон. — Еще больше захлебывающихся рыданий заполняют комнату, заставляя меня повысить голос. — По указу короля все Обыкновенные должны быть казнены. Что касается тех, кто укрывает Обыкновенных, то они должны быть изгнаны в Скорчи…"

"Я как раз произносил те же самые отрепетированные реплики, которые произносил десятки раз, когда на меня бросилось большое, твердое тело. Пустой взгляд, который был у него всего несколько мгновений назад, давно исчез, сменившись ненавистью, которая искажает его лицо от ярости. Натан бьет меня примерно посередине и впечатывает в стену, выбивая воздух из моих легких и ударяя затылком о твердое дерево.

Завтра это убьет, как Чума.

Из горла Лейлы вырывается крик, и я слышу тяжелые шаги Имперцев, которые подбегают, чтобы вмешаться. — Нет! — кричу я им, уворачиваясь от удара, направленного мне в нос, в то время как охранники замирают в замешательстве. — Я сам с ним разберусь.

Он наносит еще один удар, который должен сломать мне челюсть. Я уклоняюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как его кулак врезается в деревянную стену, где находилось мое лицо, и разлетается на щепки, когда его руки пробивают ее насквозь.

Боевые инстинкты берут верх, и я даже не пытаюсь дотянуться, чтобы использовать силу Натана. Когда его кулак все еще остается в стене, я подныриваю под его вытянутую руку и выдергиваю запястье, заводя руку за спину и прижимая ее под левой лопаткой. Он хрипит от боли и наносит мне сильный удар ногой в коленную чашечку. Боль пронзает мою ногу, когда он вырывается из моего захвата и поднимает свой сверхъестественно сильный кулак.

Не обращая внимания на боль в колене, я опускаюсь и разворачиваю ногу по широкой дуге, задевая его лодыжки и отправляя его на спину. Затем я оказываюсь на нем сверху, прижав его руки коленями, и наконец-то позволяю его мужественной силе вырваться на поверхность, зная, что не смогу удержать его, не используя его собственную силу против него. Он корчится, оскалив зубы.

— Заткнись и слушай меня, — задыхаюсь я. — Мы можем сделать это легким путем или трудным. Лично я предпочту легкий путь.

— Она моя дочь! — кричит он, пытаясь оторвать меня от себя, и в его глазах отражается страдание.

— Ну, очевидно, ты не считаешься с моими чувствами, потому что хочешь сделать это сложным путем. — Я вздыхаю, разворачиваю кулак и бью его в челюсть.