Добавить к этому взгляду тот факт, что человек не просто стоял на коленях, а ещё и раскачивался, как зачарованная звуками дудочки кобра, и желание позвать лекарей-мозгоправов возникает само собой.

Но оперативники почему-то не лекарей, а герцога Кернского вызвали. Для чего?

Несколько секунд недоумённой тишины, и болезный слегка ожил. Он обвёл стеклянным взглядом пространство, а узрев Дана, дёрнулся, но встать не смог, более того – едва не упал. И взвыл:

– Ваша светлость, пощадите!

Я невольно обернулась и с изумлением обнаружила – герцог Кернский человека узнал. И тут же выдохнул ошарашенно:

– Тири? Что случилось?

Вернон, который к этому моменту уже выбрался из «логова» и замер рядом с нами, шокированно выпучил глаза, а я, наоборот, нахмурилась.

Сделала полшага вперёд, вгляделась в красное изодранное лицо и слегка онемела. Тири? Тот самый, который младшим лакеем в замке герцога в Керне служит? Но…

– Ваша светлость, пощадите! – снова взвыл Тири. И вот теперь мы наконец услышали пояснения: – Я изменил присяге. Я… нарушил данную вам клятву.

Глава 5

Шок. Он был велик, но не настолько, чтобы выключить мозг и запретить доступ к воспоминаниям.

Перед мысленным взором сразу же возник зал приёмов, сидящий в кресле Дантос и сгусток золотой энергии, зависший над столиком-подставкой.

Ещё вспомнилась стайка служанок, которая наперебой признавалась их светлости в своих «грехах», и совершенно обычные, ничем не примечательные слова присяги, мол: служить, не предавать, не замышлять."

"Единственное, что отличало клятву, которую просил герцог Кернский, от прочих подобных формул, – это финальная часть. Вместо обычного «пусть меня бесы пожрут» или «да не видеть мне света, если обещания нарушу» Дантос просил произнести: «если же я не сдержу клятв, гореть мне и мучиться до тех пор, пока Дантос, герцог Кернский, не дарует мне прощение».

Я отлично понимала, что эта формула сработает, причём воплотится в самом прямом, самом буквальном смысле. Но я даже вообразить не могла, что зрелище будет настолько неприятным. Подумать, что предатель найдётся так быстро, не могла тем более. Однако – вот. Выискался!

Герцог Кернский и Вернон были удивлены не меньше моего. И если Вернон глядел на Тири… ну прежде всего как на объект воздействия магии, то Дантос страданием слуги, наоборот, проникся.

Он подошел, опустился на одно колено и, глядя в безумные глаза младшего лакея, спросил:

– Что именно ты сделал?

Тири забился в непродолжительной, но яркой истерике, за которой внимательно следили не только мы, но и спецы из управления, и набежавшие стражники, и прямо-таки гигантская толпа зевак. А когда приступ прошел, качнулся вперёд и заговорил:

– Лакей из поместья Филеков. У меня был выходной, и я встретил его в Ниринсе, в кабаке.