– Малышка… – начинает оправдательную речь Дантос, но я слушать не желаю.

– Когда ты говорил Роналу, что у вас с Верноном… – этот момент я язвительно подчёркиваю голосом, – запланировано важное неотложное дело, я решила, что меня ты не упомянул, дабы у их величества и эльфов лишних вопросов не возникло. А ты…

Дантос оставляет в покое ящик и решительно приближается ко мне. Пытается обнять, но я шустро отскакиваю и дарю уже не хмурый, а откровенно сердитый взгляд. И снова надуваю губы.

– Малышка… – Герцог Кернский тяжко вздыхает. – Ну зачем тебе в это дурацкое логово лезть? Мы с Верноном сами всё сделаем и…

Не выдержав, топаю ногой и отпускаю одеяло, чтобы сложить руки на груди. Напрочь забываю о том, зачем я это одеяло вообще держала, и в итоге оно подло соскальзывает, оставляя меня совершенно голой.

Виноватое выражение с физиономии Дантоса слетает, его сменяет широкая улыбка, ну а я…

– Я иду с вами! – выпаливаю гневно. Потом умудряюсь нагнуться, подхватить одеяло и, несмотря на то что одеяло опутывает ноги, резво отбежать в сторону. На безопасное с точки зрения возможных домогательств расстояние.

– Малышка…

Это уже не оклик, это стон! И чего в нём больше: нежелания брать меня с собой или радости по поводу открывшегося зрелища, – непонятно. Но это и не важно! Важно то, что я поднимаю одеяло, снова закутываюсь и повторяю безапелляционно:

– Я иду с вами! – И прежде чем вероломная светлость успевает возразить: – Если забыл, то это именно я отыскала труп Ласта, а заодно и дневник. Так что имею полное право участвовать!

– Астрид, это может быть опасно, – говорит посерьёзневший Дан.

– Не опаснее, чем прогулка в серпентарий, который кто-то наивно называет светом, – парирую я.

Да, отступать я не намерена! И Дантос эту решимость видит. Видит, делает новый подчёркнуто-тяжкий вдох и кивает. Ну а я задираю подбородок и иду к нему. В смысле, не к нему, а к дверному проёму, который их светлость в данный момент загораживает. Просто тут, в покоях Дана, только нарядное платье от Фанни, а повседневная одежда – там, в гардеробной, которая в моих комнатах расположена."

"Прежде чем пропустить, герцог Кернский ловит и легко целует в губы. Я этот поцелуй принимаю, хотя, с учётом намерений бросить меня в особняке, следует не целовать, а укусить!

А через пару минут, оказавшись в собственной спальне и избавившись от одеяла, подхожу к зеркалу и издаю тихий протяжный стон. О небо, ну и чучело! Как он мог такое целовать? Как мог смотреть на такое с неподдельным восторгом?

Угу, ночью, после возвращения с приёма, я вытащила из волос все шпильки и даже голову, избавляясь от фиксирующих косметических средств, помыла. И хотя обычно мои волосы ведут себя очень прилично, но в этот раз с ними настоящая катастрофа случилась.