И внутренне напряглась, чтобы уже через минуту войти в дышащее пылью, сильно захламлённое помещение. Подсветить себе и печально улыбнуться, увидав прислонённые к одной из стен картины.

Их было несколько десятков. К чести регента, никаких глупых повреждений из разряда снятых рам не обнаружилось, по крайней мере при беглом осмотре. Тот факт, что картины сложили на чердаке, а не в сыром подвале, тоже на руку сыграл. Впрочем, делать выводы о сохранности полотен я всё-таки не спешила.

И хотя вопрос, по уму, действительно требовал согласования с Дантосом, я подумала и взяла ответственность на себя.

Я велела Жакару сходить вниз и привести парочку слуг. А сама осталась тут, среди пропитанного пылью хлама.

Вскинув фонарь, я смогла разглядеть много разного. И какие-то сундуки, и мебель, в том числе сломанную, и непонятные тряпки. А ещё я обнаружила деревянную лошадку и двух деревянных же гвардейцев. Последние были большими, ростом с ребёнка, но сердца, в отличие от лошадки, не тронули.

Пусть никто не сказал, но я точно знала – игрушки принадлежат моему блондинчику, моему Дану. Вот только пробраться к ним через завал было очень сложно, особенно с учётом моих юбок.

Именно поэтому я подавила в себе желание приблизиться и расчесать пыльную гриву. Я осталась где была, у поставленных в несколько рядов картин.

Ещё пара минут, и на чердак вернулся Жакар. После этого начался долгий и довольно нервный процесс извлечения и переноса ценностей. Ввиду того что мы имели дело с семейными реликвиями, я лично контролировала процесс. Это оказалось очень выматывающе, почти убийственно!

Перенос занял добрых полдня, зато к вечеру в одном из залов на первом этаже появилась целая экспозиция.

Люди, одетые в костюмы разных эпох, смотрели открыто и по большей части дружелюбно.

Одна из картин привлекла особое внимание… Это был групповой портрет – мужчина, женщина и ребёнок.

Белокурый сероглазый мальчишка лет пяти был очень серьёзен и бесподобно прекрасен. Настолько, что я простояла у картины добрых полчаса и очнулась только тогда, когда одна из горничных притащила ведро воды и чистую тряпку.

Моё звонкое «нет!» эхом разнеслось по замку. Через минуту я смогла объяснить нормально, что вытирать пыль с полотен, да ещё столь варварским способом, ни в коем случае нельзя.

Что для начала хочу выяснить, есть ли в Ниринсе достойные специалисты, способные оценить состояние картин, а уже потом, после консультации, решу – смахивать пыль или на реставрацию отправлять.

Если реставрация понадобится, то слой пыли лишним точно не будет. В этом случае его с большим успехом сам мастер уберёт.

Горничная слушала почтительно, в конце лекции сделала книксен и пролепетала слова извинения. А я подумала и лично ей вообще к картинам подходить запретила.