Уже давно сомлели Прохор-2 и Юстина (это казалось удивительным, потому что в физической реальности одиннадцатого числомира она была гораздо решительнее и энергичнее Прохора), восстанавливаясь в краткие моменты отдыха, «ладьёй» управляла теперь только сдвоенная воля Прохора и Усти, а впереди так и не выплыл из мрака спасительный «свет в конце тоннеля» — мир явленный.

Навь не отпускала «танатонавтов».

Мир Нуля казался бесконечным, полным неведомых тайн, страхов, ужасов, бед и горя и непередаваемого ликования, недоступного простым смертным.

«Мы… умираем…» — прилетел печальный голосок-мысль Устиньи.

«Мы ещё живы! — возразил Прохор-11, которому давно хотелось перестать сопротивляться и блаженно уснуть. — Нас ищут, я знаю! Давай отдохнём».

«Давай…»

Остров свалился «сверху», как астероид из космоса на Землю.

Это был странный остров, сформированный двумя разными фантазиями и двумя разными пси-энергиями — Инь и Ян, мужской и женской.

Он корчился, раздираемый противоречиями, рос и уменьшался, как гора мыльной пены, а его пейзажи менялись как узоры калейдоскопа: был берег озера — стал пустыней, которая тут же, застыв на миг, превращалась в зелёные поля.

Прохор напрягся, пытаясь затормозить, замедлить калейдоскопическое мелькание острова, и это ему удалось.

Мерцание пейзажей стало плавным, а сам «астероид» достаточно плотным и устойчивым.

Выбрав кусок тверди покомфортнее: берег реки, густой перистый кустарник, жёлтый песок, блекло-голубое небо, — заметно «похудевший» «ковчег» приземлился на травяной холмик у реки.

Очнулся Прохор-2.

«Где мы?»

«Всё там же», — ответила Устя.

Их призрачные тела, сформированные памятью Прохора-11, стали видны отчётливее.

«Осторожнее, держитесь друг за друга», — предупредил он, сам в свою очередь прижимая к себе ослабевшее «тело сознания» Юстины.

«Не учи учёного», — строптиво огрызнулся Прохор-2.

Впрочем, его строптивость говорила о том, что «порох в пороховницах» у него ещё не закончился.

«Что это за пастушеская идиллия?»

Словно отвечая на его мысль, пейзаж изменился.

Лес, кустарник и река исчезли, вместо них проросла улица в окружении мрачных готических храмов, булыжная мостовая, странные будки на тротуарах, небо полиловело и покрылось несущимися серыми струями облаков.

«Осторожнее с мечтами, — недовольно помыслил Прохор-11. — Не топчи наши с Устей грёзы. Нам нужен отдых, а не экспрессия в духе Сальвадора Дали».

«Я не понимаю, где мы»."

"«На пути домой. Этот остров сотворили мы с Устей».

Пришла в себя Юстина.

«Куда мы свалились? Голова кружится…»

Конечно, это было иносказание, голова кружиться не могла при её полном отсутствии, но эвфемизм точно определял состояние женщины, да и всех остальных нуль-путешественников.