— Захотим, — уверенно бросил Саблин, глянув на не менее задумчивого Прохора. — Он захочет.

Завезли Устинью домой, на улицу Ленина (она жила возле парка) и поехали к Саблину.

— Вы даже не поцеловались, — заметил Данияр, когда машина петляла по улочкам города. — В чём дело? Поссорились?

— Всё нормально, — пробормотал Прохор, чувствуя странную опустошённость и раздвоенность в душе. — Она всё поняла.

— Я не об этом. Тепла не вижу. Может, ты ей что-нибудь брякнул неприятное?

— Ничего я не брякал. — Прохор с трудом выплыл из своего меланхолического состояния. — Мы не выясняли отношений и не ссорились, я сказал, что люблю её, но я не могу всё время думать о ней.

— Это заметно.

— Что?

— Что ты не думаешь о ней. И она это чувствует.

— Кончайте меня пилить! — разозлился Прохор. — Одному кажется, что я не так отношусь к Усте, и второй начинает нотации читать на эту же тему! Сам-то давно одумался, жениться собрался?"

"— Я не читаю нотаций, — примирительно сказал Саблин. — Просто вижу, что ты колеблешься. Не хочешь с ней жить семейно, так и скажи, она же переживает, надеется, а ты молчишь как рыба об лёд.

— Сам разберусь, — остыл Прохор.

— А кого ты имел в виду, кто тебя пилит кроме меня?

— Есть один… родственничек.

— Одиннадцатый? — догадался Саблин. — Тогда я не зря тебя пилю, он знает больше и видит дальше. Прислушался бы к его мнению.

— Сказал же — разберусь.

Данияр поставил машину во дворе своего старого семиэтажного дома, и они поднялись к нему в квартиру на последнем этаже.

— Располагайся, — сказал Саблин, снимая туфли и доставая мобильный. — Если всё будет тихо, завтра отвезу тебя домой.

Прохор поставил сумку с вещами, прошёлся по небольшим комнатам саблинской квартиры, где не раз ночевал, сел на диван, пребывая в тумане подавленности и отрешённости.

Делать ничего не хотелось, мысли текли вяло и медленно, однако и сидеть, тупо пялясь в стену, не хотелось тоже. Душа требовала действия и одновременно не знала, чем занять хозяина.

Саблин кому-то звонил, выходил, раздевался, одевался, снова звонил, включил компьютер, поговорил с кем-то по скайпу, мылся, звенел посудой на кухне, а Прохор всё сидел и наливался меланхолией, пока не пресытился ею до отвращения.

Сбросил одежду, постоял под душем.

Полегчало.

Саблин позвал его на кухню.

— У меня особенного ничего похавать нет, сыр вот сохранился да курага, орехи ещё есть к чаю, могу яичницу предложить. Ты как?

— Ничего не хочу, — отказался Прохор. — Чаю попью, с курагой и орехами. Дозвонился до кого-нибудь?

— Как я и предполагал, за твоей квартирой ведётся наблюдение. За моей пока нет. Поэтому поживёшь какое-то время у меня. Что делать дальше, будем решать завтра, мне надо встретиться с одним человеком, он поможет прояснить ситуацию.