Вернись он сразу, ему за столь позорные итоги кампании моментально открутили бы голову, не глядя, что царь. Что это за царь, если он погубил все свое воинство и вернулся из похода один-одинешенек? А за двадцать лет можно было сочинить любую легенду, выучить наизусть и раскудрявить правдоподобными деталями. Богов в свидетели как-то не принято было вызывать даже в те времена. А вот большинство родственников тех, кого Одиссей бездарно погубил, за двадцать лет успели благополучно помереть, новое поколение выросло…

– Что-то в этом есть, – сказал Глеб. – Ежели вдумчиво прочитать «Илиаду», именно «Илиаду», Одиссей предстает изрядной сволочью, провокатором даже…

– Примерно так я и сказала.

За ним еще с Троянской войны числилось немало гнуси. Только экзаменаторы обиделись за очернение светлого образа героя. И направила я стопы со спокойной совестью в милицейскую школу… Нет, это было предзнаменование. Философски глядя. Кстати, хочешь…

– Канэчно, хачу, дэвушка…

– Руки прочь… Хочешь, расскажу свежую хохму с философским подтекстом и уклоном? Сегодня слышала от участкового. Живет себе, поживает обычная шантарская семейка: она – преподаватель философии, он – прораб на стройке.

Ну, столь разительное несовпадение профессий им как-то не мешало до определенного времени, жили себе и жили. Но в один прекрасный день ужалил прораба пролетавший Амур и ушел он к другой. А разлучница – тоже философ, мало того, кандидат философских наук, советской выпечки, правда. У прораба, судя по всему, была несколько патологическая тяга к философам в юбках… И он, будучи еще официально неразведенным, переселился к своей любушке. И жил с ней, воркуя, какое-то время. А у нее дочка-студентка, и, вы таки будете смеяться, господа, – не просто студентка, а третьекурсница философского факультета. Однажды в неурочный совершенно час мама-кандидат возвращается домой и находит свою дочушку в постели с прорабом – у него же необоримая страсть к философии, где тут вытерпеть…

– И мама начала бить сожителя Шопенгауэром по голове?

– Не забегай вперед, – сказала Даша. – То ли Шопенгауэром, то ли по шопенгауэру… Главное, дамочка, хоть и кандидат философии, к открывшемуся зрелищу отчего-то отнеслась отнюдь не философски.

Вовсе даже наоборот. И, как ты правильно угадал, стала сожителя энергично критиковать – за материализм, переходящий в вульгарный эмпириокритицизм. На ту беду, надо ж такому случиться, в квартиру заявляется супруга прораба – официальная, согласно нерасторгнутому браку. И тут уж у них начинается подлинно философский диспут с применением всех доступных тяжелых предметов. Дамочка, которая кандидат, колошматит прораба, попадая временами по супруге, супруга колошматит разлучницу, попадая временами и по прорабу.