В одиночестве брела полутемными улочками, пытаясь справиться с сжимающей горло истерикой. И к тому времени, как впереди показался нужный поворот, даже достигла определенных успехов в нелегком деле призвания себя к порядку.

А дома разгорался скандал…

— Ты… ты… ты… Гусь лапчатый, папоротник рыжецветущий, перецвет бракованный! Да как ты вообще посмел на глаза мне явиться?!

Бри была в ударе. Кулен — в ступоре, Диса — в шоке, а мы с Игнатом глотали истерические смешки.

— Алиночка… — проблеял коварный беглец. Собственно, на этом хиленькая попытка оправдаться и завяла.

Зато женщина в гневе легко сдаваться не собиралась!

— Уже и в собственном доме покоя нет! Прихожу уставшая, за день этот червяк вяленый все соки выжал… а тут его рыжее подлое высочество собственной персоной! Еще и девку свою привел! Ну, голубки, сейчас полетите вы у меня на поиски приключений… — И стала творить дрожащими руками несложные пассы.

Кузнец, который еще на слове «собственный» изумленно округлил глаза, при упоминании червя вяленого и вовсе ухватился за дверной косяк и теперь пытался не задохнуться от смеха. Я же решила вмешаться.

— Алиночка, а может, одним голубком ограничишься? — таки переступила порог, являя свое присутствие собравшимся, и встала рядом с Дисой.

Наставница притормозила колдовать и окинула собравшихся удивленным взглядом.

— А чья? — недоверчиво.

— Моя! То есть не моя, а Сумрачного, в смысле Марлекса… но не в том смысле! — Тут я сообразила, что запуталась окончательно, и медленно, со всеми нужными подробностями обрисовала ситуацию.

Слушали все внимательно, не перебивая. Даже Игнат ржать перестал. Дружно пожалели блондиночку, единодушно впечатлились дасховой родословной, ну и мне капля сочувствия (или все-таки восхищения?) досталась.

А я что? А у меня любовь случилась! Большая, темная, летучая, коварная и без малейшего намека на зачатки совести. И как с ней теперь быть, сама не знаю.

— Ладно, тут все понятно. — Неприязни во взгляде, направленном на рыжего беглеца, меньше не стало. — Эта славная девочка к тебе отношения не имеет. Только вон тот симпатичный мужчина — мой жених. Познакомьтесь: Игнат, Кулен. Прошлое и будущее, так сказать.

И снова немая сцена, прерываемая разве что моим истерическим похрюкиванием. А вот кузнецу было как-то не до веселья.

— Кто жених? Я?! — И глазищи размером с яблочки наливные!

— Конечно, любимый, — сладко пропела коварная, с садистским удовольствием взирая на бледнеющего рыжего. — Забыл, что ли?

Игнат моргнул, хмыкнул, справился с удивлением. И шагнул к «невесте».

— Что ты, драгоценная! — Мускулистая рука обвила талию колдуньи. Полежала немного, привыкла, ощутила полную безнаказанность и спустилась чуть ниже.