Кому можно пожаловаться на этих молодчиков, занявших деревню так, словно они хозяева?

Участковому? Никольский Михаил Валентинович — мужик хороший, когда не пьёт. Но местные говорили, что он опять с егерем ушёл в запой. Да и навряд ли он сможет противостоять банде отморозков. У Никольского есть табельное оружие, но никто не знает, стреляет тот пистолет или нет…

Мысли серые и вязкие, как кисель. За время тоскливого ожидания я успела приготовить ужин и поставить морс из свежих ягод.

Ризван сидит рядом. Изредка выходит, переговариваясь с людьми Зверя. Возвращается. Окидывает меня пытливым взглядом. Молчит.

Из обрывков разговоров я поняла, что деревня занята не одной бандой, а сборищем нескольких. Есть люди Зверя, за Пятым тоже, по словам бандитов, «впряглись» немало людей. А те, двое, которых усмирил Ризван, из банды головореза по кличке Немец. Я его в глаза не видела и не хочу видеть.

Хочется оказаться как можно дальше от этого кошмара. Блатные словечки и грубый мат режет слух. Но приходится запоминать информацию и надеяться, что она пригодится.

— Куда?

Вздрагиваю. Никак не привыкну, что лишний шаг в сторону жестоко карается.

— Уже вечереет. Надо цыплят покормить. Они на заднем дворе пищат. Голодные, наверное. Хозяйка не появляется, — объясняю кавказцу.

— Хозяйка гостит у сестры. Ладно, иди, — отправляет меня прочь бандит.

Конечно, он следом за мной идёт. Как тень. Пристально наблюдает. Но поняв, что я бежать не собираюсь, скрывается в доме. Уверена, что наблюдает за мной из окна.

Цыплята не кормленные. Кидаются на еду, как оголтелые. Приходится поменять им воду. Татьяна, хозяйка, решила держаться подальше от дома. Может, и правильно делает — целее будет.

Слышу писк. За пределами клетки. Один цыплёнок выполз каким-то чудом из клетки и пищит под забором. Застрял под проволокой. Пытаюсь достать его. Но потом замечаю за забором парня. Коля работает врачом в так называемой больнице. Скорее, простой медпункт."

"Сейчас он быстрым шагом идёт по улице, опустив взгляд. Скоро поравняется со мной.

Озираюсь по сторонам — никого.

— Коля! — зову его.

Парень слышит мой голос. Поравнявшись со мной, останавливается. Приседает, словно шнурки развязались.

— Коленька, милый, помоги мне! — прошу своего парня. — Меня держат силой. Вытащи меня, пожалуйста. Может, городским позвонить? Вдруг они остановят беспредел?

— Не могу, — мотает головой Коля. — Если я сунусь, моей семье несдобровать. У меня две младшие сестрёнки. Не хочу, чтобы с ними что-то случилось. Да и что я один против толпы сделаю? Их вон сколько, не сосчитать! И все вооружены…

— Как же я? — шепчу, не в силах поверить, что Коля отказывается помочь.

Он даже звонить в город, в полицию боится. Трусит.

— Извини. Не могу. Не могу, Арин… Держись, — глотает слова Коля.