— Было бы замечательно узнать и другие характеристики, помимо размытого и неопределённого слова «лучше», — отвечает Вероника с идеальной улыбкой. Идеальной, но холодной, как сталь хирургического скальпеля.

Неужели обиделась на слово «лучше»? Так это объективная оценка. Только и всего. К тому же чувства помощницы — последнее, о чём мне хочется заботиться.

— Бельё нужно для Кираны. Возможно, это вам поможет, — выуживаю из кармана пиджака бюстгальтер.

Вероника даже не касается к нему пальцами, осторожно берёт его, повесив на карандаш, разглядывает со всех сторон. Рядом с ней стоит консультант магазина.

И на идеальных лицах девушек написана одна одинаковая эмоция — брезгливость.

— Китай, — вздыхают они в один голос.

— Вероника, тебя что-то смущает? Может быть, ты не в состоянии справиться с простейшей задачей?

— Всё в полном порядке, Егор Михайлович. Я, кажется, знаю, что вам нужно!

Вероника с любовью прижимает испорченный лифчик к своей груди и вместе с продавцом, они направляются прочь, цокая каблуками. Проходит полчаса или около того, прежде чем рядом появляется Вероника, лично демонстрируя коробку, в которой на атласной подложке разложено красивое бельё.

Представив Кирану в нём, я на мгновение испытываю странное ощущение — головокружение и ёканье где-то в районе живота. Оно напоминает чувство во время прыжка с парашютом — ещё не уверен, что парашют сработает, как надо, но ты уже летишь и тебе некуда деваться. Остаётся только бурлящий адреналин и щемящее чувство восторга.

— Мне хочется его порвать, — вырывается у меня против воли.

— Значит, мы выбрали то, что надо! — отзывается Вероника.

Глава 23. Кира

— И что? Ну! Ну… — тормошит меня Настя, когда я добираюсь в своём рассказе до момента с поцелуем.

— Оказывается, я ужасно целуюсь. Он сказал, что я залила его слюнями с ног до головы.

— Да быть такого не может! — возмущается Настя. — Это точно твой Егор? Он же с тебя глаз не сводил. С работы встречал…

— Он сказал немного не так. Но смысл остался тот же. Я ужасно целуюсь. Я ему не нравлюсь. И вообще со мной якобы был не он, а его умерший брат-близнец. Или не совсем умерший. Там всё запутано!

Настя ошарашенно смотрит на меня. Её глаза становятся круглыми, как чайные блюдца.

Подруга придвигается ко мне и трогает мой лоб.

— Проверять нужно не меня, а Егора, — злюсь я. — Со мной всё в полном порядке. А вот с ним — точно что-то не так! Я его не узнаю. То есть узнаю в некоторые моменты, когда он меня целовал.

— Слюнявую? — уточняет подруга. — Подожди, я запуталась! Он же обозвал тебя слюнявой! И всё равно целовался?

— Он обозвал меня после поцелуя.

— Значит, ваш обмен слюнями ему понравился.

— Не уверена! — говорю я, потом вздыхаю и убираю в сторону кружку с остывшим чаем.