Но больше ни о чём мы не говорили.

— Значит, ночь и утро, проведённые вместе, для тебя ничего не значат?

— Они могут ничего не значить для тебя, Егор, — выпаливаю я. — И я не хочу стать просто средством для снятия стресса и напряжения.

Он прикрывает глаза на миг и выдаёт порцию отборного мата. Едва  заметно качает головой и внезапно подхватывает меня, усаживая на столик в беседке. Вбивается корпусом, заставляя развести бёдра в стороны. Ткань платья натягивается и трещит. Я упираюсь ладонями в его стальную грудь. Но он напирает и продавливает меня так, что я едва держусь.

— Хочешь взять меня здесь?

— Здесь или в любом другом месте, Кирана. Не имеет значения. Для меня ничего не имеет значения, когда ты оказываешься рядом со мной.

Его ладонь задирает платье и ползёт под ткань, обжигая нежную кожу. Горячая, чуть шершавая ладонь оставляет след многообещающего прикосновения. Я едва не поддаюсь этому жесту. В нашем притяжении есть что-то иррациональное и не поддающееся объяснению. Каждый раз, когда Егор  касается меня, я забываюсь и перестаю принадлежать себе самой. Могу только плавиться от ласки и выпрашивать ещё дрожью податливого тела.

— Я от тебя без ума. Не заставляй меня сходить с ума ещё больше прямо сейчас, когда нас могут увидеть…

— Тогда тебе следует остановиться, Орлов.

— Не могу. У меня, оказывается, до сих пор есть проблемы с самоконтролем. Попробуй остановить меня. Вдруг получится?

Мы тяжело дышим, смотря друг другу в глаза. Напряжение нарастает с каждой секундой. В какой-то момент я перестаю понимать за что или против чего мы боремся. Имеет ли значение хоть что-то именно сейчас?

Орлов опускает взгляд и смотрит на свою руку, до сих лежащую на моём бедре.

— Я тебя хочу. Это очевидно, — говорит, не поднимая взгляда. — Хочу только тебя и намного сильнее, чем хотел кого-либо до тебя. Кажется, раньше я вообще не понимал, что такое чувствовать и сходить с ума по-настоящему.

— Теперь понимаешь? — едва дыша, спрашиваю я.

— Нет, — он поднимает взгляд и выбивает из моих лёгких последние частички кислорода. — Теперь я ещё меньше понимаю, что со мной творится. У меня в мыслях только ты и тысячи способов, как закрыться с тобой от всего мира.

— Быть со мной откровенным. Что тебя связывает с Бауэром и его женой?

— Мы давние соперники. Не только в бизнесе, — надтреснувшим голосом отзывается Егор.

— Но и в любви? Он увёл твою девушку? Поэтому ты стал таким чёрствым и не веришь в отношения? — выпаливаю один вопрос за другим.

— Верю. Тебе верю. Это словно второе дыхание.

— Но сначала не поверил, — качаю головой.

— Тогда я тебя не знал. Сейчас — знаю. Могу поставить всё, что у меня есть.