Это могло случиться с кем угодно, — шепчу и, не обращая внимания на его метания по кабинету, присаживаюсь на подоконник у открытого окна, втягивая носом свежий воздух.

— Ты плохо выглядишь, — наконец-то заканчивает он свои душераздирающие рассказы, замечая мое состояние.

Подходит ближе, убирает прядь волос с лица. Я дергаюсь, отклоняюсь.

— Повезло нам с родителями, да? — смеется Дима, а я вся сжимаюсь в недобром предчувствии.

Мы смотрим друг другу в глаза. Его красивые темно-карие раньше завораживали, а теперь будто тускнеют. Несмотря на напускное бахвальство и легкую жизнь, у него израненная душа.

Меня травмировали прессингом родители, а его — отец, ставивший впереди всего свои низменные, пошлые желания. Захотел — взял. А про сына считал, что Дима еще молодой, найдет другую. Вот почему он так остро отреагировал на то, что я стояла рядом с его отцом.

— Я беременна, — выдаю без подготовки.

— Отец заставит тебя сделать аборт, — хрипло выдавливает Дима, отходя от меня. — Об этом может узнать мать, он очень боится ее влиятельного отца в думе. Дед вообще единственный, кого он боится. Так что вряд ли он позволит оставить ребенка.

Не согласишься, найдет способ шантажировать.

Я смотрю на него в удивлении, в негодовании, в ужасе…

— Дима, я беременна от тебя.

— Прости, но я не верю."

"Он возвращается за стол и увлеченно создает видимость работы, перекладывая скоросшиватели и бумаги. Выражение лица становится каменным. Видно, какая буря у него внутри, но мне уже все равно.

Я не могу доказывать. Не хочу. Сил нет унижаться и уговаривать. Я с его отцом всего час на практике рядом сидела. Но Дима уже все решил за нас обоих.

Я понимаю: у него много поводов думать, что отец не будет просто так угождать и стелиться. Он знает, что попасть сюда на практику практически невозможно, но при этом не в курсе, что мы с Машкой очутились в их офисе по чистой случайности. Дима, видимо, решил, что и тут постарался его батя, чтобы получить новую «девочку».

Но это же просто тупо. Да, он меня не знает, да я не знаю его. Да, он привык видеть, что женщины ради денег готовы на многое. Видимо, он решил, что раз на батю ребенка повесить не удастся, то я решила воспользоваться нашим «порванным моментом».

— Иванка, у нас был всего один раз! К тому же довольно сумбурный.

— Но с твоим папой у меня и этого раза не было. У меня ни с кем больше не было! — вскрикиваю я, отступая к двери, едва не запнувшись о ковер.

Дима вскидывает на меня темный, безразличный взгляд, смотрит исподлобья долго и очень внимательно.

— Мой батя распорядился назначить тебе зарплату, чего он никогда раньше не делал для обычной практикантки. Тебе заплатят, как ведущему специалисту, отбатрачившему здесь месяц.