— Ты у меня надолго сядешь! Моя девочка! Силой взял, гад! Думаешь, если богатый, то все можно!

Я иду куда глаза глядят. Бреду босиком по гостиничному ковру, кажется, к лифту, и все еще жму туфли к груди. И хочу умереть от этого позора, от ужаса, что испытываю.

— Иванка! Доченька! — Кидаются ко мне мать и отец, оба обнимают.

За спиной хлопает дверь.

— Надо сразу же в полицию.

— Я так и подумала, что с тобой что-то не то. Не могла моя девочка трубку кинуть и на ночь куда-то… Если ее кто-то не заставил.

— Он тебе что-то подсыпал?! — рычит отец.

— А этот гусь Кирилл?! Одного борща у нас кастрюли четыре съел, так еще и на его свадьбе была, бедная моя. Так и знал, что праздник богачей добром не закончится. Жаль, дедовское ружье у меня на даче осталось, я бы…

— Да прекратите вы наконец! — плачу, тыча в кнопку вызова лифта.

Администраторша спешит по лестнице, не оглядываясь. Стыдно, как же ужасно стыдно и неловко.

— Папа тебя по сим-карте нашел, дядя Коля же в телефонной компании работает.

— Умоляю вас, замолчите оба, — плачу.

— Сейчас главное — не мыться. Маленькая моя, ну как же так? Надо было на помощь звать. Если мы снимем его биоматериал, то в суде сможем доказать.

— Я пошла с ним сама. Успокойтесь, ну пожалуйста.

Возникает пауза. Открывается лифт.

— Как, сама? — затихает мать, выравнивая спину и вытягивая шею.

— Вот так — сама! — плачу громче, тычу на кнопку первого этажа."

"— Доча, не надо прикрывать этого богача!

— Я пошла с ним сама! — повторяю надрывно, никогда так не разговаривала с родителями, но их гиперопека довела нас вот до этого. — Потому что он мне понравился, и хватит уже.

В лифте снова тихо, слышно только, как щелкают этажи, пока мы медленно ползем вниз.

— Не понимаю. Ты хотела отомстить Кириллу? — хмурится отец.

— Нет, я хотела провести ночь с этим парнем. Потому что хотела провести с ним ночь.

Еще немного тишины, и мама отходит к стене, припадая к ней.

— Аааа, — резко в ужасе прижимает ладонь ко рту. — Просто так отдать свою невинность какому-то проходимцу? Моя чистая девочка не могла так поступить! Он одурманил тебя!

— Пожалуйста, я прошу вас. Я уже совершеннолетняя, я сама могу выбирать, кому отдавать свою невинность!

Последние слова звучат истерично и как раз в тот момент, когда разъезжаются дверцы лифта. Я все еще босиком и не могу сообразить, что балетки не надо нести в руках, их надо надеть на ноги.

Перешептываясь и смеясь, из-за стойки на нас косятся две работницы отеля. Кажется, мои родители подняли на уши всю гостиницу.

— Не смей так разговаривать с родителями! Ты живешь с нами, мы твои самые родные, ты пока еще учишься, а значит, мы тебя кормим и одеваем. И мы будем решать, потому что мы знаем лучше. — Дергает меня за руку отец.