Даже с Каруговым поздоровалась без особой инициативы, хотя зачастую бываю с ним любезна и даже иногда болтаю, как говорится, «по душам». А тут вот беспросветная серость, которую никто кроме меня не замечает. С тоской осознаю, что вот сейчас он приедет и снова мы будем родителями-партнерами.

В дебильных раздумьях я и провожу восемь часов рабочего времени, толком ничего не сделав. Мысленно воскресаю и смакую те минуты, когда он защитил меня от Кирилла, вошел в автобус и стоял так близко, что тело горело, кровь шумела в ушах, а руки и ноги млели, плохо слушаясь.

Прилив грешных воспоминаний нарушает звонок моего мобильного телефона.

— Привет, — слышится голос Игоря.

Внутри ощущается разочарование, к счастью, сегодня доктор трезв. Сердце тут же наполняется свинцом. Почему нет какой-нибудь кнопки, чтобы можно было выключить человеку лишнюю надежду? Чтобы он мог просто жить дальше, не оглядываясь? Мне бы очень хотелось помочь ему, но я правда не знаю как.

— Привет. Ты знаешь, я очень занята. Мне правда пора.

— Хотел просто узнать, как твои дела.

— Очень хорошо, много интересной работы.

Ну почему я такая врунья?

Все вокруг начинают собираться, и я понимаю, что наконец-то дождалась конца рабочего дня. И тоже встаю с кресла.

Сердце екает. Сейчас я увижу Диму. Но на проводе Игорь.

— Извини, мне нужно собираться домой.

— Собирайся, я жду тебя внизу. Подвезу. В окно выгляни — небо затянуло тучами, дождь может быть, — его голос звучит мягко, он очень-очень старается."

"Не дождавшись ответа, завершает вызов, наверное, чтобы я не успела отказаться. Ну как же все это неудобно и неуместно. Отчаянно соображаю, как мне лучше поступить. Надо было, наверное, быть более резкой и жестокой, обрубить концы, занести его в черный список. Очевидно, Игорь ко мне все еще неравнодушен и по-прежнему хочет видеться.

Хватаю сумку и, кинув вещи как попало, решаюсь бежать вниз. Надо быстренько избавиться от Игоря, как бы ужасно это ни звучало, иначе Дима увидит нас вместе.

Я надеюсь, что Авраменко в холле. Но он на улице. Стоит возле своей машины, наклоняется, бьет по колесам «лады», что-то проверяя.

А на другой стороне, чуть вдалеке, уже стоит белый внедорожник. Дима сидит на месте водителя. Одной рукой он держит руль, другой оперся о дверцу автомобиля, высунув локоть в открытое окно.

Когда я, опешив и едва не потеряв равновесие, спускаюсь по ступеням, Игорь идет ко мне. И хоть я отворачиваюсь от абсолютно неуместного поцелуя, глянув за его спину, замечаю: Дима наблюдает, впившись в нас своим темным взглядом исподлобья.

— Игорь, пожалуйста, будь благоразумен, мы расстались. Я не могу с тобой поехать.

Бывший все понимает. Мне так жаль, очень неприятно, но что я еще могу поделать? Прошу же, умоляю.