Затем снова прячусь, тщательно намыливаясь. Лью шампунь на голову, на работе мне запах волос не понравился. Не хочу выглядеть плохо. И уж тем более пахнуть.

— А когда мы переезжаем?

— Как только сложим в коробки вещи. Там отличный ремонт, все новое. Надо только грузчиков найти.

— Я думаю, Дима с этим справится, — хихикает, намекая на очевидное. — Не стоит женщинам лезть в это дело. Скажем, что сегодня переезжаем, и он пришлет кого надо и машину в придачу.

Точно, теперь-то у нас есть Дима, который все решит. И сердце снова бьется чаще и даже немножечко скулит, потому что отчаянно хочется большего, а не только папу для сына.

— Так что, мне с Васькой идти на улицу? — напоминает о себе Машка, причмокивая ванильным пломбиром.

— За ним Дима заедет. — Снова выглядываю, продолжая тщательно тереть подмышки.

Машка смеется, но ничего не говорит. Я смываю пену, быстренько ополаскиваюсь и, выключив воду, вылезаю из ванны.

— Понятно, откуда такая любовь к чистоте и чего ты так рано приперлась.

— Я просто устала на мероприятии, — спорю с подругой. — Вспотела, решила помыться. — Истерично закручиваю на голове тюрбан из полотенца.

Злюсь, что подруга поймала меня с поличным.

— Разве мыться — это плохо?

В это время в ванную прибегает Васька, мы крепко обнимаемся.

— Мыться это хорошо, правда, родной? Даже говорящий умывальник знает, что вещи могут сбежать, если ты грязнуля.

— Мойдадыл! Мойдадыл! Мойдадыл!

— Вот! — Целую малыша в лоб и прохожу мимо ехидно улыбающейся подружки.

Быстренько бегу к шкафу, натягиваю майку и шорты, но сколько ни машу волосами, они все равно еще влажные. Мокрые пряди тут же мочат ткань и, обнаружив, как сильно просвечивается бюстгальтер, я с ужасом снова переодеваюсь. Иду к зеркалу в коридоре, чтобы немного подкраситься и осмотреть себя еще раз, но жутко пугаюсь, вздрагивая от звонка в дверь.

Волосы разбрасываю по плечам, с них все равно течет как из ведра.

— Может, я дверь открою? — подшучивает надо мной Машка. — А то ты бледная какая-то. Того гляди в обморок грохнешься.

Я хочу ее чем-нибудь стукнуть, но она успевает исчезнуть в нашем закутке, именуемом кухней.

Выдохнув, решительно распахиваю дверь и тут же млею, снова ощущая себя совсем молоденькой и чуточку глупой. Потому что Дима улыбается мне, явно не ожидав увидеть.

— О, привет! — смотрит своими глазами чернющими так, как умеет только он.

И я задыхаюсь, словно его огонь уже успел выжечь почти весь кислород в помещении.

С минуту оба стоим и просто смотрим друг на друга."

"Как же сильно он мне нравится. Как меня тянет к нему, просто до неприличия. Он будоражит до мурашек и подогнутых кончиков пальцев. Кстати, о волосах: опустив голову, обнаруживаю, что эта майка тоже намокла. И моя грудь, ставшая еще пышнее после родов, просвечивает.