Такие теплицы дают необходимую экономику для банка и для бизнеса. Мы на них рванем вперед. Но сейчас их доля в общем объеме только двадцать пять процентов, все остальное — старые теплицы.

— Понятно.

Мы проходим через ряды грядок и, пригнувшись, выбираемся на улицу через низкую заднюю дверь.

— Плюс нужно покупать землю, Дмитрий Егорович, у нас острый дефицит площадей под тепличные производства.

— Составьте отчет и положите мне к пятнице на стол, будем разбираться по порядку.

— А еще до кучи у меня проблема с водой. — Провожает Долматов меня к калитке, параллельно здороваюсь с другими работниками.

 — Я не могу просто взять воду из-под земли. Город не позволит. Нужно ставить осмотические установки, а осмос — это еще рассол, который куда-то надо пристроить. Его сливают, что ухудшает экологическую обстановку. На нас уже наехали зеленые.

Потерев переносицу и попрощавшись с Долматовым, жму ему руку. Озадаченный и доверху набитый информацией, направляюсь к своей тачке. Открыв дверь, сажусь за руль мерса, выдохнув и швырнув папку с документами на соседнее сиденье.

— Нормально все, — уговариваю сам себя, — никто и не говорил, что будет легко.

Завожу мотор, планируя вернуться в офис, когда установленный на панели смартфон разрывается входящим звонком.

— Да, отец, — отвечаю как можно безразличнее.

Хотя все равно не по себе. Сложно изо всех сил ненавидеть родного по крови человека."

"— Привет, сынок, разговор есть. Срочный.

ДимаК отцу в офис я, конечно же, не поехал. Ему надо разговаривать, вот пусть жопу оторвет и в мой кабинет сам притащится. Сидеть на одном месте в его возрасте вредно: геморрой можно заработать. И вообще, пусть радуется, что я о его здоровье забочусь.

А мне необходимо до конца дня просмотреть участки земли, представленные на рынке.

— Доброе утро, сынок, — заглянув в проем, улыбается отец, но при этом брезгливо осматривается.

Видно, что заметил: мой кабинет гораздо меньше его собственного — но мнение родителя мне давно неинтересно.

Слышу, что, не дождавшись приглашения, отец проходит через мой кабинет и садится на место посетителя. Вот это он рванул! Обычно брезгует. Не царское дело сидеть там, где размещают пятые точки обычные смертные. Как бы невзначай поднимаю на него глаза.

Все такой же холеный и моложавый, за полгода, что я его не видел, даже помолодел немного.

— Я прошелся по твоему офису, — надменно приподнимает бровь, ерничая, — кто чай пьет, кто смеется, кто ноготки точит. Ты с ними построже. Вваливай им каждое утро — пусть боятся. Неожиданно входи и орать начинай, чтоб аж вздрагивали, а еще увольняй за каждую минимальную провинность. За место пролетариат должен дрожать, только так наш капиталистический класс может удержать власть в своих руках. Камер натыкай.