Вот он меня точно видит — смотрит, и кажется злобно даже, хотя кошачьих глаз мне отсюда не видно.

Открываю окно, потому что окна Полины тоже открыты. Из них едва — едва слышится музыка. Силуэт Полины промелькнул лишь на мгновение, но я все равно замер. А потом подошла к самому окну. Я чётко видел и тонкую фигурку над горшками, и умеренной лохматости, наскоро сплетенную косу.

— Ты же не ешь саженцы? — подозрительно спросила она у кота. — Я ещё не простила тебе сожранную канну.

— Ма-а-а-у, — утробно ответил кот.

Уверен, на его языке это означало — смотри, под нашими прямо окнами в машине сидит тот подлец, из-за которого недели три назад мне пришлось ночевать на кухне. Давай скинем на него горшок с канной, я все равно её сожрал!

— Нет тебе доверия, — покачала головой Полина. — Ну-ка слазь, пойдём лучше чай пить, мне одной скучно.

Не злится она на кота. И канну, мне неведомую, давно простила. И почему то я могу представить, как в таком притворно-сердитом тоне она разговаривает с ребёнком. Моим ребёнком. Когда отчитать нужно, а в голосе любовь и глаза смеются…"

"Что за чертовщина? Я в родной город приехал не за тем, чтобы страдать и слюни пускать по своей первой любви. Если бы не тот день, когда я её в постели с другим застал, давно бы уже женаты были. Даже дети, возможно, уже были бы. Но нет. Это нужно принять, как факт.

И только сейчас понял, что рука моя — на дверной ручке. Черт, я чуть не вышел из машины, сам того не замечая. Руку отдернул, словно обжегся. А ведь мог бы уже подниматься наверх, постучать. Пустила бы она? Если нет, сел бы под дверью и сидел. Всё равно бы пожалела…

— Черт, черт, черт, — выругался я, и торопливо поехал прочь, не в меру давя на газ.

Дома голова прояснилась. Уехал и правильно сделал. Там меня только тупик ждал. Единожды предавший предаст вновь, простая и понятная истина.

Утро было невероятно солнечным и жарким, хотя лето ещё не наступило. Сочным, зелёным. Я поехал в отель — перед самым летом мы откроемся, уже пошла реклама, почти все номера забронированы. Отель уже полностью готов, добивают последние штрихи.

Вчера я озаботился охраной. Работающий отель класса люкс не может охраняться двумя лишь людьми работающими по очереди, поэтому штат был расширен. Сегодня в фойе дежурит новенький. Поднялся наверх, в свой офис, прошёлся по этажам. Больше не пахнет штукатуркой и краской, под ногами дорогой паркет, мрамор, пружинят дорогие ковры. Все стильно, сдержанно и красиво, в этом мне здорово помогла Алиса, у неё отличный вкус.

Кивнул, здороваясь со своим секретарём, углубился в работу с документами — их было много. Потянулся, понял, что уже три часа прошло. Шея болит. Погулять бы…посмотрел в панорамное окно — весенний дождик радостно лупит по молодым зелёным листьям.