Да что же это такое?! Сколько он мне может кровь портить, зараза? – У тебя мозг незабудками, что ли, порос? Ты что несешь? Давай-ка, выйди из этой комнаты, здесь частная вечеринка, – велела я ему.

– Частная вечеринка? – захохотал он и окинул всех присутствующих ядовитым взглядом. – Собрание идиотов!

– Эй, ты поосторожнее, – расправил плечи Женька, и его прищуренный взгляд и сдвинутые к высокой переносице брови говорили о том, что он взбесился.

– О-о-о, помолчи, а? – глянул на него, как на шута горохового, гусь-мажор, засовывая руки в карманы джинсов. – Я не с тобой диалог веду.

– Эй, повтори-ка? – вскочил Хирург, парень нервный и легко загорающийся, оказавшись напротив непрошеного гостя. Не знаю, как русоволосый дурашка, а Женька был слегка нетрезв, а потому, как следствие, несколько более агрессивен, чем обычно. Спина у него была напряжена, глаза сощурены, а широкие ладони с грубыми от игры на гитаре пальцами сами собой сжимались в кулаки.

– Заткнись, – коротко велел умник, не понимая, что сейчас ему здорово прилетит. Нет, у него точно комплекс принца! Хочет, чтобы все ему подчинялись! Может, в ноженьки ему упасть и полобызать пяточки?

– Тебя вежливости не учили? – спросил я устало."

"– Я тебе заткнусь, – сурово посмотрел на Енота Женька, глядя ему прямо в глаза. Роста парни были одинакового, но я точно знала, что Хирург в драках не промах, есть у него такой опыт, а этот русоволосый мажор, наверное, если спортом и занимается, то какой-нибудь верховой ездой или стреляет из лука – боец из него никакой.

Пока все хлопали глазами, парни перекинулись парой недобрых фраз, и Женька вдруг ударил недруга. Вернее, попытался ударить – мажор с легкостью увернулся и каким-то образом дал сопернику обидный пинок под зад – ноги у него были длинные, гибкие и легко поднимались чуть ли не на два метра от пола. Хирург разъярился – на щеках его появились красные пятна, а Адольфу Енотовичу было хоть бы хны – только выражение на лице стало ехидным, а улыбка – вызывающей.

– Ты, *запрещено цензурой*, – темные глаза Хирурга блеснули опасным блеском. – Я тебя сейчас урою. – И дальше он добавил парочку нелицеприятных эпитетов, сделавших бы честь любому словарному запасу какого-нибудь бывалого гопника. Женька умел круто выражаться, и часто в его песнях проскальзывали нецензурные словечки и выражения.

– На, – протянул вдруг ему несколько аккуратно сложенных купюр наш непрошеный гость, которого мне хотелось задушить, утопить, потом выловить из воды и закинуть куда-нибудь на Марс. – Возьми денег, мальчик, купи себе мыла. Антибактериального лучше всего. Чтобы рот поганый вымыть. И не произносить более таких фраз.