Поэтому молчала я. Молчал Данд. И мы оба молча страдали — вместе, пытаясь справиться с воздействием эликсира и изменить собственный спектр эмоций с отвращения на нейтральное.

* * *Рэйко Хэсау перевелся из Корпуса в Кернскую Академию, об этом мне поведал дядя Хок, который приехал почти сразу, как только мы прибыли с Юга.

«Из-за потери репутации» — хмыкнул Хоакин тогда. — «Поделом. Щенок позволил, чтобы его стреножили, как барана, закатали в ковер голым и подложили в качестве подарка в один из гаремов.

«Щенок заслужил» — процедил тогда дядя Хок сквозь зубы. — «Но пока он — Хэсау, мы будем его вытаскивать».

Темы дяди Люци мы не касались — негласно наложив вето — слишком свежо это было, слишком перехватывало дыхание, в попытках поговорить.

И я перестала пытаться. Ожидая, когда стихнет.

Дядя Люци оставил мне наследство — и переписал всю личную собственность, разделив её пополам между мной и Дандом — и за это я была ему признательна.

Глаза Дандалиона стали большими, влажными и круглыми, когда он получил дарственную, заверенную личной печатью силы — теперь у него есть маленький домик в пригороде столицы в хорошем районе, где живут зажиточные гильдейцы.

Дядя Кастус морщился, но молчал, и я бы тоже не стала возражать сиру Хоакину в тот момент — он порвал бы каждого, кто осмелился бы оспорить последнюю волю брата.

* * *Три декады спустя после возвращения на Север

Шесть декад «Изверг» не продержался. Его выгнали через три.

За «недопустимые предложения, сделанные Второй Наследнице»."

"Сразу после того, как накануне ночью я обнаружила малыша Данди, тихо всхлипывающего в шерсть Демона. Потому что вечером Наставник вслух классифицировал брата, как «совершенно бесперспективного для рода».

«Бездарность. Место которой среди конюших. Бездарность, которая способна понимать только эмоции животных, но не людей».

После этого я немного подумала. И Наставник стал бывшим. Мы стали хорошо кушать, а Маги не могла нарадоваться на аппетит «дитяток».

* * *Тир приезжал к нам часто, но без Фейу. На наводящие вопросы — «что случилось между помолвленными птичками» — не отвечал ни один. Но они регулярно посещали поместье Блау по отдельности, тщательно следя, чтобы не пересекаться. Доходило до того, что о прибытии Марши с сопровождением слуги докладывали ровно через десять мгновений, после того, как Кантор покидал дом.

Что натворил Тир — а я была уверена, что это он, по тому, как обиженно Марша поджимала губы — мне не сказали, но Фей передала, что одноклассницы в городе шептались, что Фейу отказали в большом приеме в честь помолвки, который прогремел бы на весь Предел.

Марша внимания жаждала, Тир — внимания избегал.

И его можно было понять. После разгромного проигрыша на Юге — ему не преминули бы напомнить об этом.