Даже невзрачная Блау умудрилась получить чувства и признание — её выбрали просто потому что, выбрали вопреки решению Глав — Тир, съедая слова, проболтался, что Глава Данов подал на расторжение помолвки… и поэтому «возлюбленные» сбежали, отбросив условности.

Возлюбленные. Любовь. Сбежали.

А с ней что не так? Что?

Она шмыгнула носом.

Красивая? Красивее, чем Блау. Умная? Умнее, чем Блау. Пусть не так родовита, но сильна — это признают все, и в потенциале её круги источника выше, чем у Блау. Так почему кому-то всё, а кому-то — ничего?

Сейчас даже сир Иссихар Дан казался превосходной кандидатурой.

Потому что презрел желание отца, Главы, сбежал, сделал по-настоящему решительный мужской жест…

Себя стало очень жалко."

"Но эту дуру было жалко тоже. Про реакцию Главы Блау и говорить не стоило, но когда её волновали последствия? Захотела — и сбежала!

Марша даже была уверена, что та не продумала побег заранее — не взяла одежду — весь гардероб на месте, они проверяли, не взяла украшений, ни-че-го. Можно, конечно, полагаться на мужчину — это задача сира обеспечивать… будущую семью. А если эта дура передумает? Захочет вернуться, а у нее даже денег на обратный портал с собой нет?

Поэтому, крайне недовольная собой и собственным решением, она отправила Вестник и Нарочного единственному человеку, которому могла доверить «такое» в сложившихся обстоятельствах — кузену Фейу.

Он будет молчать, будет искать тихо, и, если найдет — поможет, если этой дуре нужна помощь. Она дала слово отдать свой «голос» — единственный раз на семейном совете, если потребуется, за эту услугу. Встать на его сторону — все в семье знали, что военная карьера не слишком прельщает кузена, и прежде, чем вступить в Легион, он попытается изменить решение Главы.

Пусть найдет Блау, убедится, что с этой дурой все в порядке и передаст ей денег. Личный хран — все скопленные за время обучения в Школе империалы, сэкономленные от выданных на подарки и личные расходы, которые не потратила даже на Аукционе, хотя очень хотелось — она отправила кузену Фейу тоже. Сразу. Боясь передумать и потом жалеть об этом.

Эта дура просто бесценна!

— Ясной ночи, — она начала вставать, но Тир схватил её за кончик подола, и она послушно присела обратно.

 — Ну, что ещё? За антипохмельными эликсирами не пойду, — процедила она язвительно. — Позорься сам.

— Фей… Фей… Фей…у, — выговорил Тир заплетающимся языком с третьего раза. — Не… не… не окажжжжжте мне честь… стать…невв…вестой.

Марша ошеломленно замерла.

— Сссей… же… мммиг..

Сейчас? Ночь за окном.

— Немм…медленно.

Она вспомнила, как нужно дышать — и что дышать, это значит делать ритмичные вдохи и выдохи — только мгновение спустя пьяного бреда Тира.