Он подтвердил, что груз действительно прибывает самолетом, но отказался встречать его в аэропорту один. Ткнув Кароллу пальцем в грудь, он добавил, что ему там тоже делать нечего. Каролла, не стерпев такой фамильярности, схватил его за палец и едва не вывернул, так что Ленни вскрикнул от боли.

– Я потратил кучу денег и много времени, чтобы это организовать, и не позволю, чтобы все пошло коту под хвост, понятно? Так что ты будешь подчиняться мне. Твое дело дать ему то, о чем он будет просить.

Каролла выпустил руку Ленни, и тот стал дуть на распухший палец.

– Да, но мы с тобой оба знаем, что это убьет его.

– Это-то мне и нужно, Ленни. Так что позаботься о том, чтобы мальчишка получил то, что положено. А теперь пошел вон отсюда.

Каролла решил не возвращаться в квартиру. Он не мог снова видеть сына, поэтому позвонил из клуба Лидии и сказал, что должен уехать раньше, чем предполагал. Лидия жалобно захныкала и прошептала в трубку, что зачахнет от тоски, если он будет в отъезде слишком долго. Она не удивилась, когда услышала в ответ, что сыграет в ящик, если не сохранит ему верность.

Затем Каролла смягчился и добавил, что открыл для нее и Джорджио счета в магазинах и книжных лавках. Он попросил ее попрощаться от его имени с сыном и извиниться за то, что ему нужно срочно ехать в аэропорт. Каролла говорил это с улыбкой, понимая, что никакая сила на свете не помешает ему быть в аэропорту в ту минуту, когда Майкл Лучано выйдет из самолета.

София вернулась к работе на следующий день после отъезда Майкла, и ее жизнь пошла своим чередом. Ежедневно она заглядывала в почтовый ящик, ожидая от него письма, а не найдя его, уверяла себя в том, что письма из Америки идут очень долго.

Состояние здоровья матери ухудшалось, и доктора посоветовали отвезти ее к морю, если есть такая возможность. София устроила их переезд к родственникам в Чефалу, не забыв оставить свой новый адрес на почте и в кафе, откуда ей пришлось уволиться.

Мать была так слаба, что не могла даже собрать свои личные вещи. Суета, связанная с переездом, захватила Софию полностью и не давала ей подумать о своем собственном здоровье. Едва успели они с матерью добраться до побережья, как ее стали мучить тошнота и головная боль.

Она быстро уставала, и ей приходилось часто отдыхать, чтобы восстановить силы. В первые несколько недель она не могла найти работу, но потом устроилась горничной в маленькой сельской гостинице. Ей нужно было вставать затемно, чтобы приходить на работу к половине шестого утра. Она стелила постели и стирала белье. Недомогание с каждым днем усиливалось."

"София не стала обращаться к доктору, который звонил каждый день, чтобы узнать, как себя чувствует мать.