Джорджио отшвырнул Библию в угол комнаты и закричал:

– Нечего пичкать меня этой ерундой, старый идиот! Я ненавижу Христа и Богоматерь! Это Она сделала меня таким, Ее чертова непорочность!

Отец Орланди онемел и упал на колени, вознося молитву. Джорджио тяжело вздохнул и сказал, что был более высокого мнения о его умственных способностях. Он сообщил священнику, что нет ни ада, ни рая. А когда тот поинтересовался, что же, по его разумению, есть, малыш закрыл глаза и негромко ответил:

– Ничего, отец, ничего, кроме темноты и пустоты. Вот и все. И неужели вы думаете, что я стану верить в обратное? Я! Разница между мной и вами только в том, что я гораздо раньше окажусь поглощенным этой темнотой.

Иногда Джорджио говорил не как ребенок, а как взрослый, обиженный жизнью человек. Отец Орланди чувствовал себя неловко в такие минуты – как он мог спорить с созданием, мозг которого питается прочитанным в книгах, существом, никогда не покидавшим стен своего жилища? Единственное, что он мог сделать, – принести еще книг по религии и наказать мальчика, прекратив на время их занятия.

Когда Джорджио узнал, что уроков не будет целую неделю, он странно взглянул на отца Орланди и тихо вымолвил:

– Вот видите, вы отнимаете у меня единственное, ради чего я живу, и называете себя при этом слугой господа.

Таким образом, ненависть к самому себе лишила его возможности учиться, того, что он ценил более всего. Состояние его здоровья тут же ухудшилось. Как только его отец прибыл в Палермо для встречи с местными главами кланов и, что важнее всего, с Роберто Лучано, Джорджио положили в больницу. Каролла не мог повидать сына незамедлительно, а когда Лучано покинул зал заседаний, он так рассвирепел, что болезнь сына отодвинулась для него на второй план.

Когда Каролла наконец приехал в больницу, врачи не могли сказать, сколько осталось жить его сыну. Они всегда считали, что он так долго не протянет, но он настоящий…

– Если вы, ублюдки, еще раз скажете мне, что он настоящий боец, клянусь, я сверну вам шею! – закричал Каролла. – Мне плевать, кем вы считаете этого сукина сына, этого мерзкого урода! Почему вы не дали ему умереть в ту минуту, когда он появился на свет? Я не желаю больше слышать о том, что он боец! Не желаю!"

"Он ударил кулаком по столу, выскочил из больницы и, усевшись на заднее сиденье автомобиля, нервно закурил. Почему такое горе должно было свалиться именно ему на голову? За какие грехи? И почему он до сих пор не умер, ведь у него так мало шансов выжить?

– Ваш сын в порядке? – участливо поинтересовался шофер.

– Да… да, в порядке, – сквозь стиснутые зубы процедил Каролла. – У него аппендицит, ерунда. – Он отгрыз кусок ногтя с большого пальца и добавил: – Забрось меня к Орнелле.