– За кого, черт побери, ты меня держишь? По-твоему, я идиотка? Ты думаешь, что я приму это… – она сорвала с пальца кольцо с бриллиантом и швырнула его ему в лицо, – это и это… – она скомкала шелковый пеньюар, который стоил не меньше, чем представляло собой ее недельное жалованье, и бросила его следом, – не задавая ни единого вопроса? Откуда у тебя деньги?

Она пришла в настоящее неистовство, стала метаться по комнате, открывать шкафы и вываливать с полок вещи. Он схватил ее за горло и с такой силой ударил по лицу, что в ушах у нее зазвенело и она рухнула на пол. Однако уже через минуту она была снова на ногах. Накинувшись на него с кулаками, она осыпала его проклятиями. Он не мог сладить с ней, и чем в большую ярость впадала она, тем труднее ему было сдерживаться. Он резко оттолкнул ее, она отлетела к кровати и вдруг притихла, свернувшись возле нее калачиком.

Он вышел на балкон и с силой захлопнул за собой двери. Прохаживаясь взад-вперед, он видел через окно, как она собирает чемодан, время от времени присаживаясь на край кровати и принимаясь горько плакать. Он дал ей вволю поплакать, подождал, пока она доведет себя до полного изнеможения, после чего вошел в комнату. Остановившись поодаль от нее, он негромко вымолвил:

– Я никогда, слышишь, никогда больше тебя не ударю, но ты должна… ты должна обещать мне, что…

– Убирайся! Я ничего не стану обещать тебе! – Она вытерла слезы со щек тыльной стороной ладони. – Я сполна получила за свою любовь! Ты, наверное, считаешь меня наивной женщиной. Но пойми, мне нужно знать о тебе все только потому, что я люблю тебя… Именно поэтому я задаю тебе все эти вопросы. Если я буду все знать, никто и ничто не сможет встать между нами. Кем бы ты ни был, чем бы ни занимался, теперь я часть твоей жизни, должна быть частью…

Тихо и неторопливо он начал рассказывать ей о своем детстве, проведенном в Неаполе. Его рассказ был печален и безжалостен: воровство, уличные банды, исправительные учреждения, слезы матери, побои отца… Грациелла даже вообразить не могла такое."

"– Потом… потом я познакомился с Этторе Каллеа, а через него попал в окружение Джозефа Кароллы. Сначала я мыл машины, потом мне доверили мелкий ремонт, и наконец я дослужился до шофера. Тогда я впервые принес в дом хорошие деньги, в которых моя семья очень нуждалась, но отец швырнул их мне в лицо. Он даже попытался сдать меня полиции, но люди Кароллы выкупили меня. Я ушел из дома. Мне было всего шестнадцать, и стать личным шофером Кароллы мне еще только предстояло…

Он сделал паузу, пристально посмотрел на жену и взял пачку сигарет.

– Один из друзей Кароллы, американец по прозвищу Счастливчик Лучано, начал наводить справки о моей семье.