Может, ее мама ошибалась, считая отца и его семью бездушными монстрами?

***У высоченных дверей, ведущих в покои Олиха, Урлас притормозил. Брат не сразу это заметил, а заметив, с издевкой спросил:

— Что стоишь, братишка? Разве по рыженькой не соскучился?

Урлас, с трудом сдерживая радость и возбуждение, пошел следом.

— Думаю, мне она не скоро надоест. Не уверен был…

— В чем не уверен? — Олих стремительным шагом преодолевал длинный коридор.

— Думал, ты захочешь оставить ее себе.

— Так и есть. Я оставляю ее себе. А сегодня буду делить ее с тобой. Или ты против?

— Да нет, не против.

Он действительно был не против заняться любовью с ведьмочкой. Но что-то смущало его в поведении Олиха. Что-то неуловимо в нем изменилось. И дело было вовсе не в том, что Повелитель официально объявил его своим наследником.

Ворвавшись в одну из своих спален, Олих начал на ходу раздеваться. И вдруг застыл, услышав испуганный вскрик. Обернувшись на звук, увидел испуганно притаившуюся в углу маму Ирис.

— Ч-ч-ерт, — ругнулся он. — Простите, я совсем о вас позабыл.

Он повернулся к брату и велел ему:

— Приведи сюда Велму.

А я пока родственницу устрою.

— А если не захочет идти?

— Тебе что, впервой девиц уговаривать? Я буду владеть ее телом еще три месяца. И сегодня желаю разделить его с тобой.

И повернулся к встревоженной Труди."

"— Не волнуйтесь, ваша дочь уже собирается ко сну. Думаю, завтра, после того, как будут соблюдены все формальности, вы с ней увидитесь. А сейчас я выделю вам ваши покои. И прошу, если хотите выжить, лишний раз из них не выходите.

По приказу Олиха слуги проводили Труди в самую дальнюю комнату.

— Обеспечьте ее всем необходимым, — велел он.

Обращать внимание слуг на то, что им нужно помалкивать, даже не собирался. У него служили только верные и преданные слуги, и на их молчание он мог положиться. Так, по крайней мере, он думал.

Приказав приготовить большую ванну, сел в кресло и стал ждать. Вряд ли ведьма безропотно примет появление Урласа. Но она должна смириться. Она подписала договор и он имеет право делать с ее телом все, что угодно. Но не бить и не убить. Он усмехнулся, вспомнив, как она выдвинула это требование.

Почему тогда он так волнуется? Надеется, что покорится или, наоборот, воспротивится? Не удержался и вышел на балкон, с которого ему хорошо был виден почти игрушечный домик.

По дорожке шел Урлас, держа в руках девушку. Она не была без чувств, но и не оказывала сопротивление. Лежала в объятиях брата смирно, положив ему голову на предплечье.

Захотелось зарычать и вырвать ее из рук мужчины. Вернувшись в спальню, пнул ногой попавшийся на пути стул, перевернул тяжелое кресло. Закусив кулак зубами, заглушил свой рык.