Его рука поддерживает меня за талию, плотно прижимая к твердому, словно скала телу.

И вдруг иглы начинают нестись в обратную сторону. Обжигающий огонь превращается в бесконечную тянущую боль, темные щупы словно душу вытягивают из моего тела. В агонии я чувствую, как прогибаюсь в обратную сторону. Еще немного и начнут от боли ломаться и трещать кости. Смотрю в закрывшиеся глаза мужчины. Я понимаю, что он выпивает мою жизнь.

— Олих, — зову потрескавшимися, иссохшими губами, затем шепчу: — За что?-

Сквозь наполняющий взор туман, вижу, как дрогнули и приоткрылись его глаза.

Сначала черные, без белков, безразличные, они постепенно стали наливаться серебром. Затем сквозь отступающую боль и наваливающееся со всех сторон бессилие, вижу, как меняется выражение его глаз. Изумление. Недоверие. Восторг.

Он подхватывает меня на руки и прижимает к себе.

— Жива, — шепчет. — Жива…

Куда-то несет, опускается вместе со мной на землю. Все, устала. Я закрываю глаза. Огненная аура исчезла, равно как и черные в ней осколки. Вместо них плещется, благодарно касаясь меня, мягкий серебристый свет.

Я совершенно без сил.

Не могу ни пошевелиться, ни отстраниться, когда он склоняется ко мне, к моей шее, прижимается губами к едва пульсирующей жилке.

Уже почувствовав, как от его губ в мои вены вливается живительное тепло, отключаюсь.

***Женщина так сладко пахла. Но через этот нежный, человеческий аромат, напрочь заглушая его и взрывая мозги суккуба, сочится столь необходимая ему ведьминская магия.

Надеясь на чудо, на то, что жажда вдруг исчезнет, он поднес к носу ее так доверчиво протянутые пальчики. Принюхался, прижался губами. И вдруг накатило.

Как и раньше. Как и всегда. Дикий голод вновь поработил его душу. Он, позабыв обо всем, прижался к ее запястью. И пил, пил через пульсировавшую нежную кожу ее живительную магию. Слаще, чем обычно. Живую, бьющую ключом. Не остановился, ни когда она вытянулась в струну от охватившего ее жара, ни когда выгнулась дугой от дикой боли.

Он приказывал себе остановиться. Но жажда была сильнее его. Она диктовала, делая безвольным его и иссушая его очередную жертву.

Остановись, — приказывал он себе. Но все было, как и всегда. Вот тело его ни в чем ни повинной жертвы безвольно обвисает в его руках.

И вдруг что-то меняется. Тонкий, последний девичий выдох ""За что?"" разрывает пелену в его сознании. Огненный жар, смешавшийся с ведьминской магией, стремительно оседает, исчезает. Оставляя после себя лишь легкое чувство голода.

Открыв глаза, он встречается с помутневшими изумрудами глаз девушки.

Жива! Она жива! Он смог остановиться. Она смогла его остановить, чуть не погибнув сама. Глазки ее обессиленно закрываются и тело обвисает в его руках.